– А что мама? Твоя мать в рот никогда не брала, в зад не дает. Пуританка она у нас. Приходится постоянно искать всяких дурочек, вроде тебя. Деньги платить, подарки покупать. Я уже давно ждал, когда ты вырастешь, не знал, как подкатить, а тут… – он покачал головой, – А тут эти фотографии и видео. Наташа оказывается, уже все умеет! Я мог наслаждаться минетами дома все то время, пока подбирал слова.
Он говорил так, словно я была виновата в этом. Но я не обязана была докладывать ему о своих отношениях с мужчинами на работе.
Отчим предложил мне устроиться на работу в ту фирму, где работал он сам. Там открылась вакансия, не требующая особой квалификации. Как раз для меня.
Разумеется, я сразу же согласилась. Ведь работы у меня нет. На шее у родителей весь век не просидишь. А мне хотелось самостоятельности. Мне хотелось свободы. Мне хотелось интересных отношений и веселого, приятного, ни к чему не обязывающего секса. Как с Серегой, как с Ваней, как с Алексеем Михайловичем.
Я сильно пожалела о том, что дала согласие на предложение отчима, почти в тот же миг, как вошла в кабинет его начальника. К тому моменту я уже сильно нервничала, потому что отчим сказал, что будет серьезное собеседование, и что я должна проявить себя с самой лучшей стороны, если хочу получить работу.
Как же я была зла на отчима! Вот ведь козел! Не сказал мне, как именно будет проходить собеседование. Лишь попросил меня поярче накраситься и обуть мои черные лабутены. А я, наивная дуреха, решила, что и на новом месте меня ждет такое же веселье, как в офисе Алексея Михайловича.
Какое-то сомнение шевельнулось в моей душе, когда отчим вошел в кабинет начальника вместе со мной. Зачем вести под локоток взрослую девушку, как будто я какая-то школьница? Я же не в хоровой кружок записываюсь, я на работу поступаю. Но вскоре все прояснилось. И открывшаяся мне правда оказалась весьма неприятной.
– Вот, Петр Петрович, моя Наташа! – робким, лебезящим голосом сказал отчим. – Прошу любить и жаловать. Отличный специалист в определенных вопросах. И быстро все схватывает.
Петр Петрович, грузный мужчина огромного роста, с суровым, мясистым лицом, мрачно посмотрел на меня и принялся постукивать по столу стильным механическим карандашом. Его латунный корпус блестел, как настоящее золото.
Карандаш легко подпрыгивал, ударяясь колпачком о стол.
Почему-то именно золотистый карандаш сразу привлек мое внимание. В стоящем на столе органайзере был еще много таких карандашей в металлических корпусах: серебристые, красные, черные. Зачем ему столько? Тогда я еще не знала, что вскоре мне придется изучить эти карандаши во всех подробностях.
Рядом с Петром Петровичем сидел еще целый ряд дородных мужиков в хороших костюмах. Неужели все начальство фирмы собралось, чтобы устроить собеседование какой-то ассистенточке, основная задача которой подносить кофе, печатать всякую дребедень на компьютере и бегать заказывать билеты на самолет да бронь в гостиницах? В груди у меня похолодело.
А вдруг сейчас начнут экзаменовать меня! А я в институте из хвостов не вылезала. Особенно по английскому и по экономике предприятия. Ох, не видать мне места ассистентки! Придется рядом с мамой на кассу садиться! А вот этого мне совершенно не хотелось. Моя подруга Катя пошла в кассирши от безденежья (и тоже ведь только благодаря матери по блату взяли), и уже через полгода согнулась от болей в спине. Из-за нагрузки диски из позвоночника повыскакивали – ей же за смену чуть ли ни тонну продуктов приходится через сканер протаскивать.
Нет, я не хочу в кассирши! Учиться надо было лучше. Вот, балда! Но теперь уже поздно за ум браться. Может, я им как личность понравлюсь?
Я постаралась приосаниться и принять уверенный в себе вид.
Петр Петрович продолжал мрачно буравить меня взглядом и постукивать своим золотистым карандашом по столу.
Остальная орава мужиков смотрела на меня, как стая волков на овечку.
Мне все больше становилось не по себе. Уж лучше бы экзаменовать начали, а то я сейчас от волнения разревусь!
– Петр Петрович! – немного дрожащим голосом заговорил отчим. – Она умница. Быстро всему учится. Ответственно относится к поручениям. И с юмором у нее все в порядке.
Он заискивающе и как-то виновато взглянул на меня. Будто не то прощения, не то подмоги просит. Мне становилось все страшнее. Черт, как же не хочется уйти, не солоно хлебавши.
– А не напортачит? – мрачным басом спросил Петр Петрович. – У нас серьезная организация. Мне тут истерики и нервные срывы не нужны. Или справляется с нагрузкой, или скатертью дорога. Никто не держит. Никто не заставляет. Никто никого не принуждает.
– Если не справится, так всегда наказать можно, – залебезил отчим. – Сильно наказать. Так наказать, как у вас принято. Она в курсе, что дисциплина здесь очень строгая! Да и сама она девушка дисциплинированная. Неопытная только. Но ведь опыт дело наживное!
