Утром, как я и ожидал, на экране мигало сообщение: «Зайди ко мне, Иден». Понятно, сейчас мне объяснят, что есть правила, которые нельзя нарушать. Иден сидел, глядя в экран, и, казалось, не замечал моего присутствия. Иногда он морщил лоб, кривил губы, всячески стараясь показать свое недовольство. Наконец он откинулся на спинку кресла, посмотрел на меня и медленно сказал:
– Итак, мы имеем две проблемы. Проблема первая – за каким хреном ты направился на швейную фабрику? Проблема вторая – опять же за каким хреном ты изображал из себя ревизора? Есть еще третья проблема – что мне с тобой делать? Теперь слушаю тебя.
Ответ у меня был готов.
– Проблема первая – мне было интересно. Я много слышал об этой фабрике, хотелось посмотреть на нее своими глазами. Проблема вторая – изображал ревизора, чтобы мне не задавали лишних вопросов. Проблема третья – это не моя проблема.
Иден задумался. По его глазам было видно, что он подбирает приличные слова.
– Мы оцениваем проступки сотрудников по десятибальной системе, – сказал он. – Чем больше, тем хуже. Восемь означает увольнение.
– А что же тогда девять? – спросил я.
– Девять – это тоже увольнение плюс половина твоих накоплений отходит в пользу корпорации.
– Я так понимаю, что десять – уезжаешь с пустыми карманами?
– Не совсем с пустыми, тебе оставляют деньги на проезд до города, откуда ты приехал.
– Гуманно.
По тону Идена я понял, что наказание будет легким.
– Корпорация всегда заботится о своих сотрудниках, – сказал Иден. – Даже в таких случаях.
– И сколько баллов я получу?
Иден постучал пальцами по столу, посмотрел в окно, потом сказал:
– Я не передам твое дело Хелен. Цени мою доброту. Чтобы ценил мою доброту еще больше, я поставлю по единице за каждый проступок. Это означает, что я провел с тобой воспитательную беседу. Ты чувствуешь, что начал перевоспитываться?
– Да, – сказал я. – Я уже перевоспитался.
– Иди, работай, – Иден сделал жест ладонью, означающий, что он больше не хочет меня видеть, и снова повернулся к экрану. Я встал, но тут Иден, не глядя на меня, спросил:
– И что ты собираешься делать?
– Работать, конечно, – сказал я.
– В обеденный перерыв сходи в магазин и купи метлу.
– Это еще зачем?
– В семь вечера приходи с метлой на волейбольную площадку, будешь метлой разгонять облака.
У кубика меня поджидал Пен.
– Влетело? – спросил он.
– Отделался легким испугом.
– Учти, что теперь тебе будут удваивать штрафные баллы. Сколько получил сейчас?
– Две единицы.
– В следующий раз получишь две двойки, – сказал Пен. – Каждая двойка – минус десять процентов от зарплаты.
– Ожидаемо. Тут не забалуешь.
– А правда, зачем ты потащился на швейную фабрику?
Вот это было неожиданно! Я не предполагал, что мой подвиг станет всем известен.
– Меня что, по телевизору показали? – спросил я.
– Разослали сообщения всем, кто с тобой работает.
– Уронили мой авторитет?
– Не думаю. Я, например, тебя еще больше зауважал, не каждый на такое решится. Я сам хотел бы погулять по промзоне, да смелости не хватает. А ты еще ревизора изобразил. Мне бы такое и в голову не пришло.
Целый день я сидел и ждал звонка от Ольги. Звонка не было. И, если сказать правду, я был этому рад. Зато ближе к вечеру позвонил Корр.
– Слушай, я сегодня приготовлю маринованную рыбу, это очень вкусно. Хочешь попробовать? Приходи к восьми.