Маринованную рыбу я очень любил. Ровно в восемь я позвонил ему в дверь.
– Ну, герой, проходи! – сказал Корр, открывая дверь.
Он был облачен в спортивный костюм, который подчеркивал то, что лучше было скрывать. Увидев мой взгляд, он похлопал себя по животу и сказал, что после ужина пойдет на теннисный корт, постучать по стенке, а к концу месяца обязательно сбросит три килограмма.
– Минимум углеводов, хлеба не будет, ты уж извини, – сказал он.
– Ничего, такой минимум и мне пойдет на пользу, – сказал я, принюхиваясь.
Всю студию заполнял запах соуса, который булькал в кастрюле на плите. Корр взял ложку, выудил из кастрюли кусок рыбы, внимательно посмотрел на него и положил обратно.
– Судак, – сказал он, облизывая ложку. – Местный, без тяжелых металлов, химии и прочих вредностей.
– Тут есть свой пруд? – спросил я, усаживаясь за стол.
– Тут все есть, – Корр принес кастрюлю и стал выкладывать рыбу на тарелки. – Помидоры и перец местные, лук местный, чеснок местный. Помидоры, конечно, гидропоника, но вполне приличные, есть вкус, кислинка. Нормальные помидоры.
Рыба и правда была вкусная – мы съели по три куска.
А дальше у нас начался странный разговор. В дневнике у меня у нем всего шесть строчек, деталей я не помню, но в памяти осталось странное впечатление – Корр как будто пытался узнать, что я из себя представляю. Он спросил, зачем я ходил в промзону, выслушал мой рассказ, одобрительно кивнул, посмеялся над тремя волейболистами, потом опять спросил – зачем? Он выслушал мой рассказ еще раз, сказал, что никогда не понимал таких героев, что в городе это не приветствуется, что здесь принято ложиться спать, не вспоминая свои подвиги, а со сладостным чувством, что сегодня ты не нарушил ни одного правила корпорации.
Потом мы долго обсуждали, как нужно объединять людей, достаточно ли их загнать в резервацию с репрессиями, или все-таки нужна общая для всех цель. Корр сказал, что, если прилетят марсиане, возможно, мы объединимся во время сражения с зелеными человечками, но, скорее всего, большинству и тогда будет плевать, что творится за стенами их квартир.
И еще я узнал важное – все в корпорации знают, что по субботам Ольга привозит алкоголь, но ее тут уважают и многое прощают. И что она на Большой земле работала социологом, была прекрасно обеспечена и приехала в этот город, чтобы посмотреть, как живут люди, которых насильно пытаются сделать счастливыми. И еще я узнал, что после трех лет работы в корпорации помимо покупки хорошей квартиры можно получить еще большие льготы – дорогие машины, питание в специальных кафе, скидку на покупку модной одежды и многое другое.
При этом Корр постоянно спрашивал, что я думаю, смотрел мне в глаза, и я чувствовал, что он не верит в мою искренность.
– Ты мне так рассказываешь, – интересовался он, – а что на самом деле думаешь?
Я его заверял, что я человек простой, без камня за пазухой и фиги в кармане. Корр многозначительно кивал – знаем, знаем, какой ты простой. Потом он вдруг резко расслабился, рассказал, что знает дизайнеров, которые играют в волейбол с Шаном, Шеном и Шоном, что дизайнеры спортивные, молодые, веселые и хорошо рисуют. Они ходили к нему в кружок живописи, но учить их ему было нечему. Он только показал им, как смешивать краски и как грунтовать холст.
Возвращаясь, я прошел мимо дома Ольги. Ее окна были темными. Это, почему-то, я тогда отметил в дневнике. Наверное, в то время для меня ее окна были важнее, чем разговор с Корром.
Прошло несколько ничем не примечательных дней. О работе писать не буду, все шло по плану. Ни с кем я особенно не общался, раза три встретил Ольгу в коридоре, она здоровалась без всяких эмоций и исчезала. Однажды я попытался ее остановить, но она показала пальцем на часы, развела руками и скрылась в ближайшей двери. В один день на спортплощадке я встретил Цвейга, мы пожали друг другу руки, поговорили о погоде, потом он спросил: «Бдишь?» Я ответил, что бдю, и на этом разговор закончился. Но однажды вечером раздался телефонный звонок.
– Мне надо с тобой поговорить, – сказала Ольга.
– Где и когда? – спросил я.
– Я у твоего подъезда, – сказала Ольга и нажала кнопку отбоя.
Я не успел доесть жаркое, заказанное в «Метелке», но решил, что, вернувшись, разогрею блюдо в микроволновке. Надев кроссовки и прихватив куртку, я вышел на улицу.
Ольга стояла на тротуаре. Черный спортивный костюм, легкая голубая куртка, белые с синим кеды, вокруг шеи цветастый платочек – все это очень ей шло. Я остановился, чтобы полюбоваться ею: стройная, изящная и какая-то нетерпеливая.
– Мне нужно сходить с тобой на Северный холм, – сказала Ольга, взяла меня за руку и потащила за собой.
Я понял, что возражения бесполезны, и пошел следом.
– А ты знаешь, что туда… – начал я.
– Знаю, – ответила она, не оборачиваюсь. – Пойдем быстрее, надо успеть до захода солнца.