– Этим полагается. Тут никто возражать не будет. Но бывают еще хронические бездельники. Объявят, что у них нет способностей и будут в кресле сидеть, кота гладить и пиво пить.
– А как надо?
– По работе распределять. С налогами, конечно, это для общего блага. Больницы, парки, школы…
– Это какой-то идеальный социализм получается. Неудачные эксперименты мы знаем.
У Фени ответ был готов. Он определенно об этом серьезно думал.
– Сначала надо переделать человека, чтоб все с пониманием было, сознательно.
– Это уже утопия. Как ты переделаешь человека?
– Я знаю. Поэтому называю мой рассказ фантастическим. Хотя… – тут он замялся. – Я утром просыпаюсь и иногда думаю, что сейчас живу в фантастическом мире. О таком я и мечтать не мог.
– Пришли мне твой рассказ. Я почитаю, подумаю, может появятся идеи, как сделать нашу жизнь еще лучше. Лучше коммунизма. Вместо рая, как ты говоришь, – коммунизм 2.0.
– Я с удовольствием пришлю, – сказал Феня, – но вот коммунизм… Пусть останется такой рай как сейчас, мне он нравится.
Я проводил Феню до входа в здание корпорации, пожал ему руку, пожелал успехов, здоровья и пошел гулять по бульвару. Тьфу, тьфу и еще раз тьфу! Почему из меня стали лезть такие слова? Здоровья, успехов… Тьфу! Еще немного и я начну рассказывать о важности корпоративных проектов, что мы одна семья, что мы впереди всей планеты…
Файл с рассказом пришел через пять минут. Держит Феня слово, молодец. Буду иметь его в виду – вдруг пригодится. Так, а это откуда у меня вылезло? Что значит – пригодится? Ты о своей голове лучше думай – вот она пригодится. Я достал телефон, посмотрел на файл, решил, что мы обойдемся без коммунизма, и отправил файл в мусорную корзину. И сразу об этом пожалел. Что со мной творится? Внутри меня явно завелся кто-то другой, он что-то говорит, что-то делает, а я с изумлением за ним наблюдаю.
Я опять сижу в офисе за своим столом и протираю его ладонью – за мое отсутствие пыли не прибавилось. Подошел к бару, налил и выпил рюмку коньяка. Мне можно, я небожитель. Подошел к окну, там все по-прежнему, только машин и грузчиков нет. Ходят дворники с метелками и совками. Вернулся к столу, включил компьютер. Пен прислал промежуточный отчет по алкоголю. Ничего интересного, продажи минимальные. А почему я разволновался после слов Идена, что скоро развязка? Что он почувствовал неладного? Наверное, не факт продажи пива, а что Совет принял такое решение. Явные послабления, Совет теряет власть. Вот что Иден имел в виду, как я сразу не догадался! Оставим это, потом разберусь. Позвоню-ка я Ольге, больше некому.
– Прости, дорогой, занята, через часик перезвоню, – услышал я в трубке.
Понятно, все работают, а я пью коньяк, смотрю в окошко. Но какая-то заноза в голове сидит. Что мне мешает вот так сидеть, пить коньяк и ждать окончания рабочего дня? Что, что… Да, конечно, – Иден говорил про парня, который упал с крыши. Я помню его, он взял имя Феликс. Феня, Феликс… Не перепутать бы их. Какой-то Феликс был серьезным, замкнутым. Когда он получал задание, то всегда молчал. Никаких вопросов, кивнет и за компьютер садится. И не ясно – понял он или нет. Молчал, даже головой не кивал. На следующий день все готово. Претензий никаких не было. Чем он вообще занимался?
Открываю файл. Да, Феликс, фотографии есть. Помню его взгляд – неподвижный, как будто внутрь себя смотрит. Комиссии я тогда написал, что с коллективизмом у него все в порядке. Какой у него мог быть коллективизм? Ага, играл в футбол, это и назвали коллективизмом. А хобби какое? Писал эссе по истории футбола, публиковал их в нашем онлайн журнале. Никогда их не читал, может посмотреть? Нет, не буду. Что еще… какие читал книги? Социология, философия… Да уж... Если кто-то занимается философией, то у него слишком много свободного времени. Для корпорации это опасно. Кто это говорил? Корр или Аник? Не помню, но кто-то говорил. Социология… Вот это совсем вредно. У нас Ольга главный социолог. Другой социологии нам не нужно.