Эта новость не стала для меня такой уж неожиданной. Гайки новая власть закрутит везде, где только можно.
— Ну и пусть, — качнула головой я.
Всего два-три дня. И не страшен нам «серый волк».
Интерлюдия
И снова он тут, в доме, где родился. Чувства в душе мальчика были самыми противоречивыми: от растерянности и слёз на глазах до надежды, что это всё ненадолго и вскоре они с мамой вернутся в настоящую семью, к ласковой Молли и её румяным пирожкам, строгому, но доброму Хоггу, и весёлой Лиссе, которая поддерживала все его затеи и, если у неё было время, учила его сражаться.
Отец встретил их неласковым молчанием. Он не стал кричать, размахивать пудовыми кулаками, лишь зыркал исподлобья, но не более того. Матушка быстро увела сына в дальнюю комнату и заперла дверь на засов, чтобы хоть как-то обезопасить себя и ребёнка от возможного нападения со стороны Инга.
Так прошло вполне сносных, даже спокойных два дня.
А сегодня отец отчего-то припозднился, не явившись на ужин.
— Наверное, у друга снова напивается, — пожала плечами Рене, облегчённо выдохнув. Они вдвоём спокойно поели и отправились на боковую.
Оставался всего день до возвращения Лиссы — она обещала их забрать и непременно найдёт способ это сделать. При мысли о сестре рука Лилу потянулась к подолу рубахи, пальцы нащупали гладкую серебряную монетку-амулет. От неё, как всегда, исходило приятное тепло — поначалу мальчик думал, что ему кажется, но со временем он убедился: монетка действительно грела.
Орчонок устало вздохнул, прижался к маме и закрыл глаза. Убаюканный её ровным глубоким дыханием, он начал проваливаться в сон, когда тишину вдруг разрезал скрип половиц.
Скр-скри-скр.
Сон как рукой сняло. Лилу замер, вслушиваясь в ночную тишину. Кто-то медленно крался к их двери.
— Ма-ам! — мальчонка отчаянно тряс за плечо крепко спящую женщину. — Мамочка! — голос срывался от страха, а грохот собственного сердца заглушал все остальные звуки.
— М-м? — Рене с трудом разлепила веки, сонно вглядываясь в испуганное лицо сына.
— Там кто-то есть! — дрожащим пальцем указал малыш на дверь.
Орка мгновенно стряхнула остатки сна. Резко села, вслушиваясь в тишину. Приложив палец к губам, чтобы Лилу молчал, бесшумно поднялась с кровати, но не успела сделать и пары шагов.
БАХ! Оглушительный удар сотряс комнату.
Створка с грохотом распахнулась, вырывая засов из креплений. Металл разлетелся в стороны. Рене едва успела увернуться от куска железа и бросилась к сыну, закрывая его своим телом.
В дверном проёме замерла тёмная фигура.
— Б-борг⁈ — ахнула женщина, глядя на вломившегося и с трудом узнавая в нём пасынка — кровь застыла в жилах от того, во что он превратился: его глаза светились зловещим алым светом, кожа приобрела болезненно-серый оттенок; движения дёрганные, словно кто-то управлял его телом как марионеткой. Лицо парня исказила жуткая гримаса: смесь оскала и улыбки — орк предвкушал.
От увиденного в её душу змеёй скользнул дикий ужас, волосы на затылке зашевелились, руки-ноги вдруг отказали, не желая слушаться.
— Иди за мной, — Рене едва поняла, что он сказал, настолько глухо звучал его голос. — Или твой сын умрёт немедленно. И не вздумай чудить.
Таясь в тенях ночного города, они шагали в сторону крепостной стены, каждый шаг давался Рене и Лилу с трудом, ноги налились свинцом от ужаса, а в горле пересохло до такой степени, что даже сглотнуть было больно. Орка потеряла счёт времени — настолько ей было страшно, когда, наконец, пасынок вывел их к полуразрушенной постройке. Внутри царила чернильная тьма. Борг вскинул руку и над его ладонью расцвёл светляк, осветивший убогое пространство давно покинутого дома.
Спёртый воздух с отчётливым шлейфом безнадёжности угнетал и без того встревоженную Рене.
— Ч-чего ты хочешь? У нас есть немного денег. Я всё отдам.
— Конеш-шно, ты всё отдашь, — его улыбка стала шире. — Но ты не отвлекайся и закрой рот. Лезь в дыру. Помни, от твоей покладистости зависит жизнь Лилу.
Мальчик оглянулся на старшего брата, стараясь не показать, как ему страшно. Зубы то и дело норовили отбить дробь, но он сдерживался, прежде всего, чтобы не расплакаться.
Выбора у орки не было: она первая полезла в яму, оказавшуюся неглубокой, затем поймала сына.
— Идите по тоннелю, — донеслось до них.
Одной рукой Рене крепко держала притихшего сына, другой опиралась о влажные стены, следуя вперёд. Позади них пристроился Борг.
Ход вывел их в заброшенную шахту, она была ниже Варга, когда-то штрек разрабатывали первые жители подземного поселения.
Тусклый свет светляка отбрасывал на стены причудливые тени. Через четверть часа они достигли просторной пещеры, где на каменном полу виднелись странные символы, составлявшие замкнутую систему; в её (системы) центре, паря над землёй, клубилась, будто живая, насыщенная антрацитовая тьма. Сгусток пульсировал, то сжимаясь в плотный шар, то растекаясь щупальцами, словно прощупывая пространство вокруг себя.
— Я привёл их, хозяин, — Борг низко поклонился.
