(Абориген)
А музыка продолжала литься над обоими мирами.
Константин стоял с «Ямахой» на крыше башни Корпорации и встречал рассвет. Он играл лучшее, что мог сыграть в своей жизни.
…В первые минуты, когда Константину дали в руги гитару, он привыкал к ней — пробежался отвыкшими пальцами по грифу, взял пару простых аккордов и сыграл для разминки гаммы. Поморщился: пальцы стали немного «деревянными», и собственная игра ему не нравилась. Затем включил усилитель с гитарной примочкой — «дисторшном», чудом сохранившиеся в эпоху дефицита, и подключенные к большим концертным динамикам на крыше. Медиатор ударил по струнам.
Пульсирующее эхо металлического звука отразилось от соседних домов и растеклось по городу. Константин рефлекторно приглушил струны — он не был готов к столь громкому звучанию своей «Ямахи». Отец учил беречь гитару и своё знание, играть только для себя, потому даже самые тяжёлые и громкие песни Молот играл тихо, подключив к старому микрофону. Здесь же звук оказался странным и непривычно могучим, словно играл не человек, а могучий исполин из другого мира, залезший на вершину башни.
Константин сыграл рифф из ранней «Сепультуры», простой, быстрый и короткий. Небо сразу же помрачнело, грозовые тучи возникли словно из ниоткуда. Подул сильный ветер, и металлист остановился, немного испугавшись такой быстрой смене погоды. В воздухе повисла беспокойная пустота, казалось, город замолчал вместе с гитарой. Тучи начали рассеиваться. Никогда раньше Константин не чувствовал такой сильной отдачи от своей игры.
Вспомнилось, что сказал кибергот на стоянке в день, когда он покинул комунну. Не спасёт. Или спасёт. Эта гитара обязательно спасёт мир.
«А что, если я сыграю не так?» — промелькнула страшно мысль, но он прогнал её — слишком тяжело было сознавать, что ещё одна твоя ошибка может испортить всё на свете.
С другой стороны, это хорошо, что гитара работает — значит, Вячеслав не ошибся. Металлист сделал звук на усилителе помягче и попробовал сыграть снова. Пальцы машинально начали всё тот же мотив, что и в первый раз.
— Тьфу! — нахмурился металлист. — Въелось.
Так бывает иногда — начинаешь играть, и ничего, кроме одной мелодии не приходит на ум, подумалось Константину. На миг возникло ощущение, что он вообще разучился, или никогда и не умел — по крайней мере, так же хорошо, как играл его отец. К тому же, звук гитары звучал одиноко, ведь других музыкантов вокруг не было.
«Мы поможем тебе», — послышался голос откуда-то сверху, и тут же, словно ведро холодной воды, на него опрокинулись знания. Тысячи композиций, сольных партий и аранжировок, миллионы нот стали доступны ему, словно кто-то свыше открыл дверь в хранилище, полное нот. Не просто нотных грамот или табулатур — Константин понял, что его руки могут и умеют играть всё это, как если бы он учился долгие десятилетия.
Возникшее чувство счастья и желание попробовать сыграть всё, что он теперь знает, было настолько сильным, что сдерживать себя стало сложно. Пальцы сами заиграли длинное соло из старой рок-оперы, название которой он слышал впервые, и город ответил ему аккомпанементом. С его родного Юго-запада донёсся звук ритм-гитары. С южных районов, Вторчермета и Уктуса донеслась басовая партия — простая и уверенная. Ударные зазвучали на Севере, в рабочих районах Корпорации — Уралмаше и Эльмаше, а клавишное соло, перекликаясь с его игрой, заиграло на востоке, со стороны Пионерского посёлка и озера Шарташ. Небо расцвело всеми цветами радуги, люди внизу стали выходить на улицу из домов, чтобы посмотреть на чудо.
Константин остановился, завершив партию, и размял уставшие руки. То, что происходит — удивительно, но задачу он ещё не выполнил. Нужно найти Путника, указать ему дорогу в наш мир, понял Константин. Но что сыграть? Как?
Металлист попытался вспомнить, что он играл тогда, в день первого пришествия Путника. Выключил примочку и попробовал сыграть рок-баллады, музыка стала чуть тише, скромнее. В воздухе запахло осенней сыростью. «Нет, всё же, это не то», — подумалось Константину, и он включил дисторшн обратно. Заиграл весёлую байкерскую песню семидесятых годов. Солнце засветило ярче, а в воздухе, к удивлению металлиста, запахло пивом и табаком.
