В памятный день Михаил Гарам в составе пятерки вылетел на боевое задание. Летчикам было приказано нанести штурмовой удар по аэродрому противника. Штурмуя аэродром, Гарам обстрелял из пушек и пулеметов [179] стоянку фашистских самолетов и поджег четыре машины.
В другой раз он встретил девятку истребителей противника. Михаил не растерялся и один вступил в бой против девяти гитлеровских пилотов.
Первым на него ринулся в атаку ведущий Ме-109. Михаил перевел свой самолет в набор высоты и принял лобовую атаку, а это не для нерешительных и малодушных — ее выдерживают люди с сильной волей и железными нервами. И фашистский летчик не выдержал, отвернул первым. Этим мгновением воспользовался Гарам. Оказалось достаточно одной прицельной очереди, и «мессершмитт» камнем пошел к земле.
Два других вражеских истребителя пытались взять самолет Михаила в клещи, рассчитывая разом покончить с русским летчиком, но Гарам умело сманеврировал и вырвался из клещей, а те, кто уже предвкушал легкую победу, столкнулись и грудой обломков рухнули на землю. Но и Гарам был тяжело ранен, самолет получил повреждения, кончились боеприпасы. А враг продолжал наседать. Не подавая виду, что у него нет боеприпасов, Михаил попытался выйти из боя, но машина стала плохо слушаться рулей. Сказывались сильные повреждения и то, что силы покидали Михаила. А фашистов было еще шесть, и атаки их не прекращались. Михаил подумал: если он теперь и погибнет, то не напрасно, враг уже потерял три самолета: один сбит в воздушном бою, два сами столкнулись. Раненый летчик сделал несколько эволюции и, к своему удивлению, оторвался от противника. «Мессеры» прекратили его преследовать — то ли у них горючее было на исходе, то ли они убедились, что с советским летчиком им не сладить. Но для Михаила Гарама бой еще не кончился. Самое трудное испытание было впереди.
Возвращаясь после этого тяжелого неравного боя на поврежденном самолете, временами впадая в полуобморочное состояние, Гарам встретил немецкого разведчика «Юнкерс-88». Михаил вновь ощутил прилив ненависти, руки налились силой. Он решил уничтожить воздушного лазутчика. Но как? Нет ни одного снаряда. И тут пришла мысль — таранить! Михаил собрал последние силы и бросил свой самолет на «юнкерс». Что произошло в следующую секунду, летчик не мог вспомнить. Он только [180] на минуту очнулся и увидел, как быстро приближается земля. Ему удалось вырвать самолет из пикирования и перевести в горизонтальный полет, но сознание опять померкло. Очнулся Михаил только в госпитале. Позже очевидцы рассказывали, что он винтом своего самолета отрубил хвост «юнкерсу». Обе машины стали падать, но у самой земли советский самолет вышел из пикирования и неуклюже приземлился.
Так в одном боевом вылете Михаил Гарам уничтожил четыре самолета противника, при этом один таранным ударом. За этот выдающийся подвиг Михаил Гарам был награжден орденом Ленина.
В дальнейшем мужественный летчик был еще несколько раз ранен, но, едва подлечившись, снова возвращался на фронт. С присущей ему стойкостью и отвагой он бил ненавистных врагов, мстил за своих братьев. К июню 1944 г. он довел счет сбитых немецко-фашистских самолетов до девятнадцати. В феврале 1943 г. одному из первых в корпусе старшему лейтенанту М. А. Гараму было присвоено звание Героя Советского Союза. Кроме Золотой Звезды его грудь украшали два ордена Ленина, ордена Красного Знамени, Отечественной войны I степени и многие медали.
Командуя эскадрильей, Михаил Гарам личным примером учил своих подчиненных побеждать врага.
На траурном митинге при похоронах героя прозвучали такие слова: «Пусть будет земля тебе пухом, дорогой Михаил. О подвигах, совершенных тобою во имя нашей победы, мы будем помнить вечно». В памяти воинов 1-го гвардейского истребительного авиакорпуса Михаил Гарам навсегда остался верным сыном Коммунистической партии и советского народа.
* * *
29 июня 1944 г. 5-я гвардейская танковая армия, продолжая успешное наступление, к исходу дня вышла к реке Березина, но ворваться на плечах противника на противоположный берег не смогла из-за недостатка переправочных средств. Через Березину части и соединения армии переправлялись в течение трех суток.
Находясь в районах сосредоточения для переправы, танковые части армии были заманчивыми объектами для ударов вражеской авиации. Летчики 1-го гвардейского [181] иак, понимая сложность положения своих боевых друзей, надежно прикрывали их с воздуха. Даже при ведении воздушной разведки они стремились не допускать ударов вражеских бомбардировщиков по частям 5-й гвардейской танковой армии.
