Вдруг в затылке появилась боль, понемногу нарастая – и вместе с ней начали возвращаться звуки. Постепенно становясь громче – я различал болезненные крики, выстрелы, скрежет металла и громкие шаги. Сильно потянуло шею – стараясь унять мучительную тяжесть, попробовал поднять голову – и невольно вскрикнул от прострелившей болезненной судороги. Доспех дернулся, словно агонизируя – но почти сразу я почувствовал легкий аромат и по телу разлилось блаженство – боль ушла. Но не исчезла предательская слабость – сразу после биогеля я должен был получить дозу стимулятора – но проекция визора перед глазами исчезла, подернутая в последний раз рябью, и автоматика доспеха полностью умерла.
Подняв руку, пытаясь открыть забрало шлема, почувствовал под ладонью острые металлические клочья разорванных броневых пластин и тягучую массу. Поднеся ладонь к глазам увидел, что латная рукавица в голубой пене биогеля, сквозь которую видны красные прожилки крови. Чуть скосив взгляд понял, что весь правый наплечник сорван, а кираса на этой стороне располосована в лоскуты. Забрало и вовсе - как неожиданно осознал, отсутствовало – удивительно, но второй раз шлем спас мне жизнь.
Рядом присутствовало что-то чужеродное – сфокусировав взгляд, понял, что это немалых размеров длинный коготь чужого. Исходящая капельками масляной черной жидкости страшная костяная лапа - размером с приличное бревно, проделала дыру в обшивке и едва не превратила меня в препарированного экспоната – чиркнув по плечу и шее. И по шлему – понял я, ощупывая бесполезный и покореженный кусок металла на голове. Удивительно, как на миллиметры сумел разминуться со смертью – отстраненно подумал я, пытаясь привести мысли в порядок.
Хозяин когтя потерялся – сквозь дыру в обшивке я видел, что длинная костяная лапа заканчивается рваным обрубком. И заметил там же - за бортом челнока - мелькание доспехов в знакомых до боли серо-стальных цветах мобильной пехоты. Как только увидел знакомую раскраску, какофония звуков яростного боя накатилась на меня одномоментно – возвращая в реальностью.
Винтовки рядом не было.
«Ричи!» - возникло воспоминание недавнего момента – когда боль была настолько сильной, что глушила восприятие реальности.
«Он мертв, уходим!» - произнес кавианец, забирая мою винтовку и… и нет, это показалось, наверное, в болезненном бреду.
- Да как так-то? – шепнул я, пытаясь подняться. Отказываясь верить в происходящее, я вспомнил как смотрел на меня кавианец – видя мои открытые глаза. Я не погиб, я был жив – просто автоматика доспеха не сработала вовремя! Да, без медицинской помощи мне оставалось совсем немного, судя по количеству крови вокруг, но…
«Но ему удобней было решить, что ты уже мертв» - холодно произнес голос разума. Осознание того, что меня просто бросили, подстегнуло – зашипев от усилия, я поднялся из перекошенного кресла. Челнок стоял накренившись – словно воткнувшись во что-то, падая. Куда и как падая, я не помнил – картинки воспоминаний заканчивались в тот момент, когда мы только-только вошли в атмосферу и из облаков на нас вынырнули сразу несколько крылатых монстров.
Поскользнувшись на скошенном полу, я упал и прокатился по кабине пилотов – ударившись бедром о перекошенную створку полураскрытой двери. Боли не ощутил – все тело сейчас было словно ватное, нечувствительное – как после заморозки анестетиком. В мыслях также присутствовала заторможенность – и только горячая даже не злость, скорее обида на бросившего меня умирать кавианца подстегивала активность. Преодолевая самого себя, попытался подняться – бессильно пальцами по створке двери. Безуспешно – и откинувшись на спину, я перевел дыхание. На бедро давил какой-то выступ – посмотрев вниз, увидел сложенную винтовку «Коготь», все еще находившуюся в магнитном креплении. Рефлекторно потянулся к оружию – но винтовка никак не отреагировала – доспех на мне сейчас был только тяжелой грудой металла, не поддаваясь идентификации.
Перекатился, сел – прислонившись спиной к переборке, и принялся снимать правую латную рукавицу. Избавление от аварийного доспеха мы тренировали не раз, так что нужные стыки я находил достаточно легко – затруднения вызвал только наплечник, остатки которого, словно вскрытые консервным ножом, были перемешаны с биогелем и моей собственной биомассой.Искореженные пластины и щитки падали на металл пола, и вскоре я оказался похож на римского гладиатор в неполном доспехе – с закованной в броню левой стороной, и незащищенной правой.
Как только правая рукавица оказалась снята, потянулся к винтовке. Оружие приветственно мигнуло, опознавая септиколийского подданного с нужным допуском, и повинуясь характерному нажатию, разложилось в боевое положение. Сразу стало спокойнее и даже сил, по ощущению, прибавилось – перехватив винтовку, я сумел подняться и проковылял в десантный отсек.
