- Предложение умникам формируй от моего имени – как местного владетеля. Вопрос с Ливией решим, когда все закончится, без категоричных мер в сторону… - я тоже не договорил, но Мальозе не надо было называть имя того, кто находился под подозрением в двойной игре.
- Или когда она повзрослеет. Времени у нас достаточно, - неожиданно произнесла Элезейд, задумавшись лишь на секунду.
- Тогда я покидаю базу сейчас, в самое ближайшее время. Вопрос со свадьбой, значит, отложим на потом, - с полуутвердительной интонацией произнес я, и с вопросом посмотрел на Элезейд – кивнула она практически сразу, без раздумий.
На некоторое время в помещении повисла тягучая тишина, а Мальоза долгим взглядом посмотрела на меня. Я, не опуская глаз, также смотрел на собеседницу, прекрасно осознавая, что «потом» может и не быть. Когда меня убьют во время выполнения показательной самоубийственной миссии, доставать мой блок возможно никто не станет – и не потому, что это сложно. Имперский идентификатор у меня, как у гвардейца космодесанта, был неактивен - а сам я числился в статусе без вести пропавшего.
Меня должны были сопровождать клоны из личной стражи Мальозы – и они же, с ее слов, ответственны за то, чтобы забрать мой нейроблок, доставив его в условленное место. Но если Мальозе или ее партии будет выгодно оставить меня навечно здесь на планете, она без колебаний это сделает – возможно информация о том, что клоны получили команду сопровождать меня, это обман. Или, даже если мой нейроблок будет эвакуирован с места смерти, он может навечно остаться лежать где-то в ожидании положительного решения о моем воскрешении – ведь за последние дни я слишком много узнал. Обычные септиколийские подданные, не числящиеся в табели о рангах, насколько понимаю, отправляются в небытие и за меньшие крупицы ставшей доступной мне информации.
Так что моя жизнь зависела сейчас только от того, как разворачивается борьба за подножие трона среди властных группировок. Но даже если по плану для меня все хорошо, и воскрешение действительно предстоит, не стоило списывать со счетов джелов – если они заявятся в систему, полностью оставленную септиколийскими войсками, меня – попади им нейроблок в руки, вполне может ожидать участь гораздо хуже вечного забвения.
Видя мое состояние, Мальоза чуть сильнее сжала мне руку. Судя по ее взгляду и легкой, едва заметной невеселой улыбке, она прекрасно осознавала, что я понимаю абсолютно все возможные перспективы. Позитивных мыслей мне это не добавляло – и порывисто поднявшись, я направился к выходу.
Остановившись перед самой дверью, я взглянул на каргарианскую девушку, которая уже несколько дней была рядом, выполняя обязанности прислуги. Захотелось ей что-то сказать ободряющее, но слов не нашел. Никаких. Просто кивнув, вышел из помещения и в сопровождении эскорта телохранителей Мальозы направился несколькими уровнями вниз, где располагался отряд моих смертников.
Триста человек — это много. Особенно когда осознаешь, что именно за тобой они пойдут, чтобы умереть в самое ближайшее время.
Молча шагая вдоль плотного строя облаченных в мундиры туземных войск каргарианцев из числа своих новых подданных, я мельком рассматривал их устаревшую - четвертого поколения, экипировку. И пристально вглядывался в смуглые, словно выдубленные бесстрастные лица. У каждого каргарианца за спиной висела штурмовая винтовка – магазинная, имеющая принцип действия и боеприпасы по типу земных. Рукояти световых мечей были прикреплены за поясом, щиты имелись не у всех. Присмотревшись, я понял, что бойцы разделены на десятки, среди которых выделены щитоносцы и стрелки – с более мощными и дальнобойными винтовками.
Шеренга все не кончалась, одинаковые лица тянулись и тянулись с каждым моим шагом. Строй был разделен на три клана – униформа туземных войск была у всех одинаковая, но нашивки с эмблемами разные – голубые ленты клана Ахмадзай, черно-зеленые Керани, и черно-желтые Вирачара. Позади ровного квадрата монолитного строя возвышались шаты, семь машин. Знакомые устрашающие рисунки, «Улыбнись, я тоже тебя вижу» имперской вязью под оскаленной акульей мордой на командирской машине «Синти Сэй».
Турбовинтовые атмосферные штурмовики четвертого поколения были переданы эскадроном Харриса кланам Гасептула сразу же после введения на планете чрезвычайного положения. Рядом с каждой машиной, у опущенных аппарелей стояли тройки экипажей в форме колониального пограничного корпуса, без знаков отличий. Все пилоты были клонами из личной стражи Мальозы – умеющие управлять техникой, и, надеюсь, действительно имеющие в приоритете задание эвакуировать мой нейроблок с места гибели. И именно они – или другие, выдвигающиеся в остальных группах клоны, будут выступать в роли «переговорщиков» с умниками – мое присутствие в предстоящей операции необходимо лишь выставочное, и по сути я могу самоубиться сразу же, просто выбрав для этого место и красивый ракурс – не забыв при этом еще быть запечатленным системами слежения шатов.
