Шаты рядом со мной остановились на краю, вращая оружейными комплексами – мимо то и дело пролетали крылатые термиты, пикируя прямо в центр водоворота превратившейся в огромный организм бесформенной слизи. Помимо уходящих щупалец ковра садов дьявола по крутым стенам карьера тянулись вереницы членистоногих термитов, напоминая возвращающихся домой муравьев. У меня отсутствовал визор, и приблизить изображение я не мог, но казалось, что практически каждая особь несет в жвалах что-то – делая сходство с перемещающими в муравейник добычу еще сильнее. Нити верениц термитов приближались к органической багрово-черной воронке, уже напоминающий цветок розы, состоящий из множества лепестков, и исчезали внутри – когда биомасса расходилась, словно открывая проходы для возвращающихся рабочих особей.
Происходящее на моих глазах завораживало масштабом – если каждый термит по отдельности, пусть и представляя серьезную опасность, не вызывал особенного страха – обычная тварь, изначально враждебный человеку противник, которого можно, и нужно уничтожить, то наблюдаемое сейчас зрелище завораживало и вызывало трепет.
Сходство вторгшихся термитов с муравьями упрощало восприятие – даже зная масштаб агрессии чужих, лично я воспринимал вторжение как неприятность и испытание, которое просто необходимо будет преодолеть, уничтожив пришедших из другой галактики тварей. Они ведь даже выглядели гораздо менее опасно, чем хищные, стремительные терапторы. Сейчас же, глядя на огромный единый организм, я, если быть честным с самим собой, почувствовал – даже сквозь заполняющий часть сознания дурман, подспудный страх. Отчетливо остро появилось понимание, что у человечества серьезные проблемы.
Обтекая стены карьера, черно-багровая биомасса пришла в движение, медленно закручиваясь воронкой. Происходящее действо сопровождала дрожь и вибрация земли, а также чавкающие звуки открытой плоти явно живого организма. Жидкая слизь, выглядящая раскрытой и вывернутой наизнанку шкурой гигантского животного, постепенно скрывалась внутри, а кокон «муравейника» принимал все более правильную форму, которую поддерживали наползающие один за другим лепестки, превращаясь в чешую защитных пластин. Закрываясь, словно огромный цветок, масса превращалась в не прекращающий вращаться веретенообразный кокон – в услужливо приоткрытые отверстия которого еще залетали крылатые термиты, и тянулись – забираясь прямо по затвердевшей, практически вертикальной и перевитой жгутами вен поверхности, рядовые особи.
Совсем скоро последние лепестки встали на место - лишь заблестела связывающая и застывающая слизь на месте соприкосновении многочисленных чешуек, и кокон начал бесшумно подниматься в воздух. Медленно-медленно он оторвался от земли, по-прежнему вращаясь. Подъем, как и вращение, ускорялись с каждым мгновением – и если на уровне наших глаза кокон прошел с небольшой скоростью, то поднявшись на несколько сот метров, он двигался все быстрее и быстрее – несколько секунд, и титанических размеров живой корабль чужих превратился в точку на небе, вскоре и вовсе исчезнув из вида.
На склонах карьера, а также в небе над нами остались забытые термиты – потеряв всю целеустремленность движения. Несколько сотен обычных особей потекли ручейками наверх, перестав быть частью единого целого, летучие твари же просто зависли в воздухе, хлопая перепончатыми крыльями.
- Огонь, - произнес я, и тут же вокруг меня остался один непрекращающийся гром, когда заработали пушки шатов. Загрохотало так, что не спасала даже заглушающая звук гарнитура.
Над чистым, не знающим облаков небом каргарианской пустыни стояла звенящая тишина. Плавящийся от жары воздух в безветрии плыл волнистым маревом, искажая очертания заводских зданий. Мы двигались походным строем под прикрытием шатов – вокруг остался лишь звук шагов да подвывающие скрипы сервоприводов шагающих машин.
Ожидающие нас отряды Керати и Вирачара расположились в административном корпусе, заняв оборонительные позиции. Все три шата находились на земле, но трансформировались в воздушно-штурмовой облик, находясь в готовности мгновенно подняться вверх при необходимости.
Похожий облик приняли и управляемые клонами «Синти Сэй» с «Манивой» – стоило нам оказаться у главного входа в парк административного корпуса. Когда-то он, как и резиденция Элезейд, находился под куполом – белоснежное здание колониальной архитектуры, живой жемчужиной выделяющееся среди безликих корпусов и раскаленной пустыни, расположилось в центре еще совсем недавно зеленого парка.
Пройдя через распахнутые ворота, мы двинулись по траченными ушедшей слизью дорожкам. Ни следа живых растений вокруг – вся органика исчезла из парка, а облик ландшафта изменился до неузнаваемости. То тут, то там виднелись черные струпья слизи ковра, разрушенные беседки и высушенные плети иссохших деревьев. При нашем приближении отряды керати и вирачарцев перегруппировались, а два шата мягко поднялись в воздух, пролетев через пробоины в куполе. Я же, подойдя к широком крыльцу, остановился.
