Коррант полностью

— Где спецификация? — резко спросил Главный.

— Держи, — шепнул Гиря, подсовывая Чалому нужный лист.

Но Главный услышал и несколько раздражённо приказал:

— Все чертежи на стол, и садитесь, нечего столбами стоять.

Седой, скрывая улыбку, наклонил голову.

Табуреток было всего пять. Одну занял Главный, другую Седой, парни с удивительной даже для Седого ловкостью разместились вчетвером на трёх оставшихся. И разговор пошёл уже всерьёз. Первое время Главный невольно морщился на вырывавшиеся у парней неправильности, но смысла, сказанного ими, при этом, не терял. Парни неожиданно быстро успокоились, говорили бойко и по делу. Главный не возражал, задавая вопросы так, чтобы проблемы, можно ли спорить с господином, не возникло. Седой говорил последним, подводя итоги. Его Главный выслушал, не перебивая и не задавая вопросов.

— Всё понятно, — кивнул Главный, когда Седой закончил. — Разметьте в записке соответствующие цвета.

Седой подвинул свои листы парням, и те, передавая их друг другу, стали чиркать маркерами. Глядя на них, Главный негромко распорядился:

— Черновики в измельчитель. Занимайтесь пока теорией.

Их глаза на мгновение встретились, и Седой мог бы поклясться, что Главный подмигнул ему. Ну что ж, примем как вводную.

— Да, господин Главный конструктор.

— Когда кончатся запасы, скажете мне.

Главный не уточнил, о каких запасах идёт речь, но Седой, ни о чём не спрашивая — зачем, ещё услышишь не то, что хотелось бы — повторил положенную формулировку.

— Да, господин Главный конструктор.

Когда парни закончили возиться с листами, Главный ещё раз просмотрел записку, забрал её и модель и уже у двери вдруг резко обернулся к Седому.

— Много я не могу, но ни вас, ни кого-то из вашей бригады больше не продадут. Гарантирую.

И ушёл. Когда за ним защёлкнулась дверь и они остались одни, Седой молча сгрёб в охапку и прижал к себе всю четвёрку.

— Молодцы, какие же вы молодцы, — шептал он, сглатывая неудержимо набегающие слёзы.

Парни тоже растроганно захлюпали носами, но больше из-за пережитого страха. Всё-таки они впервые вот так говорили со свободным, да ещё таким — не хозяин, но все знают, что от него всё зависит, все надзиратели перед ним навытяжку встают, а они-то…

— И чо теперь будет? — первым пришёл в себя Чеграш.

— Слышали же. Будем заниматься теорией.

— Это учиться?

— Ну да. Пока не получим нового задания.

— А что не продадут нас…

— Седой, взаправду, что ль?

Парни с надеждой смотрели на него. Ведь нет большего страха для раба, чем торги, на которых теряешь всех своих сразу и навсегда. Седой пожал плечами.

— Пока он здесь главный, думаю, так и будем вместе. А дальше…

— Загад не бывает богат, — со вздохом согласился Чалый.

Седой взъерошил ему волосы на затылке и с весёлой строгостью сказал:

— А теперь за учёбу. Хватит бездельничать.

— Ага, Седой.

— Щас уберём всё.

— Седой, чертежи тоже в измельчитель? — засуетились парни.

Пока они убирали со стола, Седой быстро просмотрел учебники. Да, насколько он помнит, комплект полный. Ну, по физике и математике парни уже на уровне седьмого, а то и восьмого классов, а в отдельных темах и даже не на училищном, а на академическом уровне. Но всё это бессистемно, фрагментарно и в основе практика. Так что всё равно начнем с шестого класса. Как раз начала алгебры и геометрии. А остальное… ладно, пусть читают и пересказывают, а он, по мере возможностей и памяти, объяснит.

— Седой, мы готовы.

Седой обернулся к ним.

— Идите сюда. Так, каждому по тетрадке, в клеточку, в линейку, по ручке берите и за стол. Тетради надпишите.

— Пометить? — спросил Чалый.

— Нет, надписывайте. Здесь имя, а здесь предмет. В клеточку где, пишите «математика», а в линейку «язык».

С именами вышла заминка. Ну, Зима и Гиря — это просто, Чалый тоже сообразили, как, а Чеграш — слово-то нашенское, как его по-ихнему написать? Не сразу, но справились и с этим. Седой оглядел сидящих за столом с раскрытыми тетрадями парней и, улыбнувшись, взял со стеллажа учебник ургорского языка.

— С этого и начнём. Чтобы вы всё понимали, и чтобы вас всегда поняли.

Весенняя дорога, когда днём тает, а ночью подмораживает, не самое большое удовольствие. Но Гаор вёл фургон, весело насвистывая и улыбаясь. Всё у него хорошо, всё тип-топ. Работа по душе, хозяин не сволочь, все его закидоны сошли ему с рук, и… и статья про «серого коршуна» почти готова. А в одном из посёлков его отправили на постой к настоящей бывальщице, и он всю ночь не спал, слушая её с раскрытым ртом и старательно запоминая. А самое главное — она ему сказала, кто в каком посёлке старины сказывает, и он теперь, если, конечно, с руки выходит, то сам к таким на ночлег просится. И слушает.