- На липу не похоже. Уйма фотографий, которые пуп надорвешь подделывать, да и фантазии на написанное ни у кого не хватит. А если еще работала их связь... Все это слишком сложно для чьей-то игры. И потом, у него ведь не только эти книги были, ученые от них тоже немало получили.
- Была еще одна книга, которую я тебе пока не давал.
- И в чем причина?
- Понимаешь, первые четыре книги, несмотря на изменения в истории, содержат много полезного. Полезного для нас с тобой и для тех, кто будет на нашем месте в этом столетии. А вот последняя не дает в этом плане никаких преимуществ, но позволит нашим потомкам собрать все человечество в одном государстве. Точнее, его остатки. Через сто лет разразится страшная катастрофа, после которой уцелеет только каждый десятый житель Земли. Если к ней как следует подготовиться, можно сохранить свое население и получить для него почти пустой от людей мир. Так вот истинная цель Самохина и того, кто его послал, как раз и состоит в том, чтобы сделать нас инструментом объединения и основой нового человечества. Не дать развалить СССР, сделать его сильнее других и подготовить к катастрофе. Стоит об этом узнать другим, и в следующем веке разгорится такая битва за ресурсы, что выживших не будет совсем. Дело в том, что Соединенные Штаты должны погибнуть. Погибнет почти четыреста миллионов американцев, а их территория станет непригодна для проживания. А мир в то время будет уже достаточно плотно заселен. Исключением будет только наша страна. Догадываешься, к чему это приведет?
- И кто же это послал Самохина?
- Он считает, что это нечто вроде бога.
- Ты что, серьезно? Он, часом, не свихнулся от всех передряг?
- Исключительно здравомыслящий молодой человек. Действительно молодой, больше восемнадцати не дашь, хотя здоровый, как лось. И похоже, что они с женой такими молодыми и останутся. Самохин считает, что это не подарок, а средство дожить до катастрофы и сделать все, что от них требуется. А мы с тобой убедимся прав он или нет. Нужно только подождать лет пять и посмотреть на их внешний вид. Он мне много чего говорил, пересказывать не буду, пущу запись, а ты послушай.
Он включил воспроизведение и они оба минут двадцать слушали записанный разговор.
- Возьми пятую книгу, - сказал Кузнецов, передавая Вознесенскому тонкую сшивку фотографий. - А это рассуждения Самохина по поводу нового комитета. Почитай, я думаю, его создание будет нелишним. Самохину его, конечно, не доверим, но поручить ему отдел можно. Пусть работает на будущее. И эти... микрофиши отдам ему на сохранение. В том, что он говорит, есть резон. Почитай, обдумай, потом обсудим. И нужно еще очертить круг работников, которых полезно будет частично посвятить в историю с книгами. Конечно, ни о Самохиных, ни о пятой книге никто ничего знать не должен. Если создадим комитет, в курсе будет только его руководитель.
- Ты с этим Алексеем уже несколько раз общался. Как он тебе? - с интересом спросил Вознесенский, укладывая все в портфель.
- С ним интересно, - задумчиво сказал Кузнецов. - Одно дело читать краткие выжимки, изложенные в виде книг, другое - говорить с тем, кто жил в те времена, которые в них описаны. Он очень много знает, а кое-что испытал на собственной шкуре. Если не давить авторитетом, он говорит то, что думает, и неплохо аргументирует свое мнение. Так он категорически против того, чтобы экономическая выгода приносилась в жертву политическим интересам. В отдельных случаях и очень ненадолго друзьям можно пойти на уступки, но это не должно становиться системой. Помогать нужно, но нужно брать за свою помощь достойную цену. Друзья, которых нужно подкармливать, для него ничем не лучше врагов. И в книгах мы с тобой прочитали, чем оборачивается такая дружба. Он настаивает, что все ресурсы государства должны быть направлены на внутренние нужды. Если мы станем сильнее других, если наш народ будет жить лучше остальных, то никакой пропаганды коммунизма не потребуется. Я с ним не во всем согласен, но кое в чем он меня убедил.
- И в чем же? - спросил Вознесенский.
- Помнишь, была дискуссия о возможной продаже технологии новых реакторов? Не сейчас, а лет через двадцать. Мы, мол, себе обеспечим первенство, а потом еще подработаем на патентах. Иначе они все равно до всего дойдут сами.
- Помню, конечно. Я тогда сказал, что это несвоевременный разговор. Пройдут эти двадцать лет, тогда будет видно.
