— И чего вы хотите добиться этим назначением? — спросил он. — Нас и без того боятся, станут бояться еще больше.
— Что и требуется, — сказал генсек. — Не хотят дружить, пусть хоть боятся. Нам их соседство осталось терпеть двадцать лет. А здесь народ за вас кого угодно на клочки порвет. В связи с событиями в мире я не исключаю принятия непопулярных решений. Если такое придется делать, лучше если это сделаешь ты.
— Китай? — спросил он.
— В первую очередь, — кивнул генсек. — По всей видимости, столкновения все‑таки избежать не удастся, а людей терять не хочется. Сколько ни наращивай оборону, все равно стопроцентной ее не сделаешь. Китай это не Штаты, мы с ними спинами тремся. Уже Сибирь мы прикрываем плотно, но Дальнему Востоку достанется. Сколько у нас резервного жилья?
— Для комфортного проживания его на тридцать миллионов, — ответил Алексей, — но если ужаться, можно поселить в три раза больше. Но мы его планировали для эмигрантов.
— До взрыва еще двадцать лет, — сказал Зорин. — Даже чуть больше. Успеем построить еще. Переселять многих и в пожарном порядке нельзя: вызовем панику, и насторожим китайцев. Нужно прежде всего выселить тех, кто живет в приграничных территориях. Не все согласятся, но всех и не нужно. Край бросать нельзя, кто‑то должен за всем присматривать. Воякам такое не поручишь, у них свои задачи. И людей мало переселить, их нужно обеспечить всем необходимым, в первую очередь работой. И, хочешь не хочешь, придется выделять из резервов средства на усиление обороны. Поскупимся сейчас — потом будем кусать локти. Планируй эту работу лет на десять.
— Мой отказ не предусматривается? — спросил Алексей. — А то ведь я знаю много молодых и способных.
— Вот и заставляй этих молодых и способных работать, — ответил ему генсек. — Никто тебя самого не заставляет пуп надрывать. Считаем, что ты согласен. Бросай свою работу и езжай домой, обрадуй жену. Твоя команда и сама сделает все, что нужно. Да, подумай о кандидатуре на свое место. И дней через пять проведем традиционную пресс–конференцию. Подумай над тем, что будешь говорить. Ну это мы еще успеем обсудить.
Он подумал и решил последовать совету. Звонить не стал, просто приехал домой и отпустил машину. Жена не работала в студии, как он думал, а лежала в гостиной и читала книгу.
— Что это ты сегодня так рано? — спросила она. — Есть хочешь? Лена все приготовила, и я ее отпустила до утра. Обедать будешь? Если да, то все еще горячее на плите, сейчас я наложу.
— Лежи, — остановил он ее. — Что я сам без рук? Слушай, малыш, мне, наверное, придется возглавить правительство.
— Так наверно или придется? — спросила она, садясь и откладывая свою книгу.
— Придется, — вздохнул он, садясь рядом. — И квартиру тоже поменяем. Знаю, что не хочешь, но сделать это тоже придется. Сегодня со мной уже говорили на эту тему. И не солидно главе правительства ютиться в старой трехкомнатной квартире, и охранять нас с тобой здесь толком не смогут.
— Значит, ко всему прочему я теперь еще и первая леди! Ты хоть сопротивлялся?
— Могла бы и не спрашивать, — он обнял жену и она сделала то же самое. — Нам осталось только двадцать лет! По сравнению с прожитым — это ерунда. А потом, может быть, у тебя будут дети.
— Ты знаешь, — сказала Лида, — я ведь уже и детей не хочу. Я, наверное, брошу рисовать. Найдешь для меня какую‑нибудь работу? Больше убивает не возраст, а однообразие. Когда у тебя пресс–конференция?
— Обычно через три дня после назначения. Пока еще не объявили, так что, думаю, дней через пять. А работу найду. Хочешь быть министром вместо меня?
— Шутишь? — улыбнулась она. — Мне бы что‑нибудь попроще. Ладно, это подождет. Пойдем на кухню, пообедаю вместе с тобой.
Следующий день Алексей посвятил передаче дел и согласованию своей позиции на предстоящей пресс–конференции. Его зама, выдвинутого кандидатом на должность министра, даже не обсуждали — утвердили сразу. Заместитель был в курсе почти всех дел, поэтому уже к обеду Алексей от министерства освободился. После этого состоялся разговор с Сотниковым, на котором окончательно определились с ответами на наиболее вероятные вопросы. На следующий день вышло сообщение о его назначении, после чего до обеда пришлось принимать дела у Зорина, а потом осматривать новую пятикомнатную квартиру в правительственном доме, куда был закрыт доступ посторонним. Все их вещи быстро собрали и перевезли, но раскладывали они их сами с помощью своей горничной. Естественно, что старую мебель в новую квартиру не повезли, выбрали по каталогам новую, и ее быстро доставили и установили в соответствии с пожеланиями хозяев.
— Просторно, светло и красиво, — сказала Лида, когда все закончили. — Но в старой мне было как‑то уютно. А здесь чувствуешь себя так, как будто пришел в гости.
— Ничего, привыкнешь, — успокоил муж. — Жить и работать в ней будет удобней. Жаль, что бросила рисовать, здесь для этого больше возможностей, чем в комнатушке Ангелины.
