— Не надо мне о ней напоминать, — попросила Лида. — Я на ее портрет до сих пор стараюсь не смотреть. Столько уже лет прошло, как она умерла, а все равно больно. Теперь я лучше понимаю отца, когда он попросил убрать портрет мамы. Старикам хорошо: к концу жизни время многое стирает из их памяти, а я все помню так, как будто случилось только вчера.
— Как тебе спальня? — спросил Алексей, чтобы поменять тему разговора.
— Сегодня ночью проверю, — улыбнулась она, — и спальню, и мужа. А то зададут вопрос на тему твоей мужской состоятельности, а мне придется врать.
— Не придется тебе врать! — обнял он жену. — И на пресс–конференцию я тебя не возьму, и ночью сегодня погоняю. Какие наши годы!
— Я такой пресс–конференции не припомню, — сказал Алексей Сотникову, сидевшему с ним рядом за одним столом.
— Да, много их набежало, — согласился генсек, осматривая полностью заполненный зал. — Сложно будет работать.
— Ничего, мы сейчас все упростим, — пообещал Алексей и обратился к залу: — Дамы и господа! Товарищи! Вас в этом зале больше трехсот, и большинство пришло не просто на меня посмотреть, но и задать свои вопросы и выслушать мои ответы. Так вот, чтобы ответить на большее число вопросов, мы немного изменим процедуру проведения конференции. Я выбираю кого‑нибудь из вас, а вы, не называя себя, задаете вопрос. Потом каждому дадут запись, на которой вставят кто есть кто, а мне это неважно. Все ясно? Тогда начнем. Кто хочет мне задать вопрос? Как я и думал, хотят все. Ладно, будем джентльменами и начнем с дам. Прошу вас.
— Кто вы и откуда?
— Это уже два вопроса. Спросили коротко, я отвечу так же. Я родился в Москве и к пришельцам никакого отношения не имею. Следующий вопрос.
— Ваша молодость не может быть случайной, потому что она и у вашей жены. Кто вам ее подарил и для чего?
— Не знаю, мы с ним не встречались. Дальше!
— Чем было вызвано расположение Сталина?
— А кто вам сказал, что он был к нам расположен? — сказал Алексей. — Сделали вывод из‑за нашего проживания на его даче? Так там было несколько причин, в том числе и работа жены над его портретом. Других причин я касаться не буду.
— Вы принимали участие в советской ядерной программе?
— Совсем немного. Поделился кое–какими мыслями с академиком Курчатовым.
— А реакторы?
— Здесь я работал достаточно долго. Даже получил орден.
— Вас награждали не один раз. Многие вам приписывают и другие открытия. Это правда?
— Вы сами ответили на свой вопрос. Это действительно приписки, не имеющие ничего общего с действительностью.
— Для чего Советскому Союзу такие запасы продовольствия? Мало того что вы закладываете на длительное хранение часть своего, вы еще закупаете его у других!
— Это по–настоящему важный вопрос. Ответ на него дать просто. В течение ближайших пятидесяти лет в опасной близости от Земли пролетят шесть астероидов. Падение любого из них приведет к сильным разрушениям и глобальной климатической катастрофе. Нас очень слабо успокаивает тот факт, что такого не было в последние несколько тысяч лет, поэтому мы построили избыточные энергетические мощности и резервное жилье в сейсмически устойчивых районах и вывели на орбиту космический корабль с силовой ядерной установкой. По расчетам он сможет два раза разогнаться до скорости в тридцать километров в секунду и полностью ее погасить. Если появится опасный астероид, мы его попытаемся уничтожить или изменить орбиту. Если этого сделать не получится, будем пережидать катастрофические последствия столкновения с помощью своих запасов. Они нам пригодятся и в том случае, если кто‑нибудь осмелится напасть с атомным оружием. Сами мы ни на кого нападать не собираемся.
— Кого вы имели в виду, когда говорили о нападении, США или Китай?
— Какая разница? — демонстративно пожал плечами Алексей. — Пусть нападают хоть вместе. Мы неоднократно показывали мировому сообществу возможности своей противоракетной обороны. Если на нашу территорию что‑то и попадет, — это будет только один процент от запущенного. Тоже ничего хорошего, но напавшие получат много больше. Естественно, это приведет к заражению атмосферы и изменениям климата. Это придется переждать. Еще раз хочу подчеркнуть, что сами мы подобного оружия никогда первыми не применим.
— А как же остальные страны?
— Какие остальные? — спросил Алексей. — Их много. Своим немногочисленным друзьям мы помогаем, а недоброжелателям ничем не обязаны. Если меня чему‑то научила жизнь, так это тому, что есть свои, и есть все остальные. Вы не хотите стать для нас своими? Ну и ради бога! Мы никому свою дружбу не навязываем, но и вы нам в таком случае не нужны. Живите, как хотите. С самого момента образования Советского Союза многие страны Европы, особенно Западной, и Соединенные Штаты последовательно проводили в отношении нас враждебную политику. Были ли примеры дружбы и помощи? Лично я их не помню.
— А помощь Америки в годы войны с Гитлером?
