«В путь! Сердце точно чуяло во сне,Что вновь солжет мечта о счастье мне!Сейчас? Но как же? Ведь едва ли миг,Как подошел и кинул якорь бриг;Второго нет еще, и отдохнутьИм надо, прежде чем пуститься в путь.Нет, шутишь ты; иль хочешь укрепитьМой дух заране, порешив отплыть?Не мучь меня. Пойми: в игре такойОтчаянье родится, не покой.Молчи, любимый! Поспеши со мнойЗа скудный стол, что с радостью живойСбирала я, чтоб быть тебе слугой.Гляди, что за плоды я собрала!Ища, перебирая все, рвалаЯ лучшие. За ледяным ключомЯ трижды гору обошла кругом.Да, ночью свежим будет твой шербет:Как блещет он в сосуде, в снег одет!Сок пьяных лоз тебя не веселит,К вину суровей ты, чем исламит;Я — рада, хоть воздержанность твоюВсе принимают за эпитимью.Идем; фонарь серебряный зажжен,Сирокко злого не боится он;Идем; тебя моих служанок ройПотешит пляской, песней иль игрой,Иль я сама, гитару взяв мою,Любимой песней душу напою,Иль Ариосто[11] мы рассказ вдвоемО брошенной Олимпии прочтем.А ты бы хуже был, уйдя теперь,Чем тот, забывший клятву, злобный зверь,Изменник… Твой блеснул улыбкой взор,Когда я сквозь безоблачный просторБрег Ариадны показала с гор,[12]Когда шутила, с болью пополам,Что воплотиться горестным мечтам,Что так же море Конрад предпочтет…И Конрад обманул: он — здесь, он — вот!»«Да, здесь я, здесь и буду здесь опять,Пока надеждам суждено сиятьИ жизни цвесть. Но мигов быстрый лет,Неудержим, разлуку нам несет.Что толковать, в какой плыву я край?Всему конец в мучительном „прощай“.Я все б открыл, но некогда. ИтакНе бойся: ждет нас неопасный враг,А здесь на страже опытный отряд,Что не боится никаких осад;И без меня ты будешь не одна,Толпою жен и дев окружена;И помни, что опять нам быть с тобой,Нас безопасный, сладкий ждет покой.Чу! Рог! Жуан зовет. Пора идти.Дай губы. И еще! Еще! Прости!»Взвилась, метнулась вновь к нему на грудь,Что тяжко силится передохнуть,И он не смеет ей взглянуть в глаза,Где спряталась бесслезная гроза;В его руках прекрасных кос волнаПлеснула, дикой прелести полна;Любовью переполнено сверх сил,Чуть билось сердце то, где он царил!О! выстрел пушки грянул в небосклон:Закат; и солнце проклинает он.Безумно стан он обнял дорогой;Вновь льнет она с безмолвною мольбой!Ее на ложе снес он, жарких глазНе отводя, как бы в последний раз;Он знал: в ней все, что в мире он обрел.Устами жаркими коснулся лба. — Ушел?<p>XV</p>
