— Если бы в этом море их было только два, — сказал Доуссон. — Тут ведь каждый, у кого появляется хоть клочок подвластной земли и сотня человек в подчинении, себя господином морей провозглашает.
— Ну, тогда и мы дураки, — усмехнулся я невольно. — Взвалили на себя бремя власти…
— Мы — другое дело, — возразил Доуссон, корнуолльский потомок древнего норманнского рода.
И он был прав. По крайней мере пока мы в это верили, небесное покровительство не должно было нас оставить.
…Всё же насколько приятно завершить наполненный трудами день посещением таверны! На остров Черепахи спустился вечер, казалось, раньше, чем ему положено, из-за низко нависших туч, угрожающе бродивших по небу вот уже пару часов.
Под вечер я выполнил ещё одно важное дело — отдать долг Рэду Фишу. Точнее, попытался выполнить. Гигант сгинул в море со своим кораблём, и никто не видел пиратов его экипажа уже несколько месяцев. Бродил слух, что они попались в пасть Чёрного Пирата, и чёрное победило рыжее. Что ж, я честно пытался вернуть все долги. Но уродливый здоровяк, выходит, дошутился с судьбой… Интересно, думал я в тот час, предстоит ли мне когда-либо узнать, что сталось с предателем Джекменом, втравившим нас во всю эту историю. Я даже благодарен ему, наверное, что всё так вышло. Поэтому и не предпринимал более попыток поквитаться, раз уж крайне неблагоприятный ветер не позволил этого сделать сразу…
Стена дождя внезапно обрушилась на вечерний город и застала меня возле невзрачной на вид таверны, где я договорился встретиться со Стивом Килингом и помощником Доуссоном, заканчивавшим погрузку-разгрузку. На минуту я задержался в дверях, отряхивая намокшие шляпу и камзол, затем направился в глубь зала, занимавшего большую часть нижнего этажа. Остальные помещения были отведены под кладовые.
Здесь, за столами, было полно посетителей в разной степени охмеления — капитаны, матросы, торговцы, пришедшие отметить выгодные сделки, и всякий прочий люд. Некоторые из посетителей сидели, сдвинув широкополые шляпы на затылок, другие побросали их прямо на деревянные столы и грязный пол, в беспорядке заваленный амуницией. Служанки разносили пивные кружки, зажав в каждой руке не менее полудюжины, глиняные кувшины с вином и миски с нехитрой закуской. К потолку столбами поднимался дым от сигар и трубок с длинными чубуками.
Несколько чадящих жиром плошек и огарков восковых свечей едва освещали таверну, в которой стоял шум, визг и громкие возгласы людей, привыкших отдавать команды, заглушая вой и рёв ветра и бушующего моря.
Временами нестройный гул прерывался раскатами дружного хохота и громогласными крепкими выражениями, принятыми лишь в компаниях завсегдатаев портовых кабаков.
Не торопясь, медленно я оглядел зал. Четверо моряков со стаканами в руках стояли у стойки, окруженные толпой любопытных, осыпавших их вопросами. Один из них был коренастый усатый француз, у другого, смуглого коротышки, в руках была обезьянка, которая то и дело хватала шляпу с головы хозяина, у третьего левая рука была перевязана, и он казался настолько истощённым, словно недавно перенес тяжёлую болезнь. А у их капитана, краснолицего одноглазого силача, с виду лет больше сорока от роду, забинтованная правая рука покоилась на перевязи — длинный платок или шарф был заброшен на шею. Ром, которым потчевал его кто-то из посетителей, развязал капитану язык, и, поощряемый удивлёнными восклицаниями слушателей, он принялся описывать постигшее их судно недавнее кораблекрушение.
Я занял свободный стол и заказал пива. Несколько минут спустя ко мне присоединились Килинг, Доуссон, а также штурман Бьорн Снорри, составивший компанию боцману и первому помощнику.
Нас узнавали. К нашему столу подходили немало людей, большинство громко поздравляли с победами, а некоторые предупреждали вполголоса, что громкая слава может пойти во вред. Остальные смотрели хмуро и завистливо, и если снисходили до разговора, то лишь для того, чтобы высказать какую-нибудь колкость.
Один из пиратских капитанов, который командовал фрегатом «Пилон», сообщил мне не без ехидства, что губернаторы Ямайки, Эспаньолы и некоторых других территорий уже сговорились назначить награду тому, кто пустит на дно мой корабль, а это уже было истинной славой. Не менее громкой, нежели у Чёрного Пирата, предводителя головорезов «Чёрного ангела»!
Полученные сведения обеспокоили нас. Конечно, громкая слава лихих корсаров тешит самолюбие, но эти новости закономерно наводили на мысль, что расстаться с головами можно ещё быстрее, чем мы подозревали. И одновременно убедили нас в том, что наши предосторожности не напрасны. Пока тайна местоположения нашей базы не известна врагу, флот Чёрного Сокола всегда может улизнуть в свою гавань. Но даже если координаты станут известны, пробраться в бухту, не ведая проходов, практически невозможно. Должно произойти чудо, подобное тому, что привело в объятия Спящего Дракона нас, разбудивших остров от вековой спячки. Но мы-то совсем не случайно там оказались…
