Словно черепахи, вышедшие из морских глубин на сушу, расползались в стороны грозовые тучи. Заходящее солнце пробивалось сквозь них багровым заревом, расцвечивая небосвод самыми немыслимыми оттенками красного и жёлтого.
Тёмные силуэты парусов казались рисунком гобелена, вытканным на плотной материи. Да, появившиеся из-за линии горизонта корабли приближались. Их было много, не менее полудюжины. Я дал приказ поспешить отойти за мыс, чтобы «Вегейр» остался незамеченным. И там, за мысом, нам внезапно повстречалось одиночное судно, как раз годившееся на то, чтобы выпустить наружу накопившиеся гнев и боль.
К несчастью, встреча с этим английским бригом сослужила нам плохую службу. «Вегейр» погнался за добычей и вошёл в залив, не оставив преследуемому шансов на выживание. Судно поразили тремя точными попаданиями ниже ватерлинии и, когда оно начало тонуть, пошли на абордаж, чтобы успеть захватить трофеи прежде, чем бриг утонет.
Увлечённые абордажем, мы не заметили, как полудюжина парусников появилась на рейде, преграждая выход из залива, как стая волков у норы зайца. У них в распоряжении, видимо, была очень хорошая подзорная труба, и они успели всё-таки заметить наш драккар, скользнувший за мыс.
Ещё несколько минут, и «Вегейр» оказался в западне. Расстояние между нами и королевскими военными кораблями, подходившими всё ближе, сокращалось неумолимо. Драккар поменялся ролями с бригом и сам оказался в положении окружённого и загнанного зверя, который даже не может повернуться носом к охотникам.
Вся команда столпилась у бортов с возгласами удивления и отчаяния. Это уже было чересчур. Мы могли сражаться, но победа казалась невозможной, все пути к спасению перекрыты. Осталось продать свои жизни подороже…
Когда я вдруг расхохотался, соплеменники, находившиеся вокруг меня, даже отшатнулись. А я так смеялся, что надрывно закашлялся, не в силах говорить.
«Неужели капитан сошёл с ума?!» — увидел я сомнение, появившееся в глазах соратников.
Но мне удалось выговорить наконец:
— Всё возвращается на круги своя, парни! Однажды, примерно век тому назад, в тысяча пятьсот девяносто шестом году от рождества христианского сына божия, в битве при Кадисе один отважный капитан командовал не менее отважными моряками, но количество его кораблей очень сильно уступало флоту противника. И тогда он впервые в истории мореплавания применил тактику, получившую впоследствии название психической атаки. Знаете, кто победил?
— Что же он сделал?! — вскричал Томас Хэнсон, мой верный друг и помощник.
— Он велел идти прямо сквозь строй испанских кораблей, на каждый пушечный залп отвечая лишь звуками горна, и, бросив якорь напротив галеонов, три часа обстреливал их из всех пушек. Когда испанцы выбросились на берег, посадив галеоны на мель, расстрелял их в упор. Победа была полной. Корабль показался испанцам неуязвимым, прикрытым хранящей божественной дланью.
— Ты предлагаешь сделать так же?!
— Что ещё нам остаётся? Можем рискнуть, но обрати внимание, погода быстро меняется, — сказал я, пристально всматриваясь в горизонт. — Скоро им будет не до нас. Надвигается хороший шторм. Драккар прикроет узкое горлышко бухты. Сюда они не сунутся, побоятся, что мы расстреляем их по одному. Не забывай, им известно, что у нас языческая святыня на борту. И пускай они христиане, но какой добрый христианин не сохранил в глубине души подозрение, что сказочные чудеса из преданий не такие уж выдуманные…
— А на открытом просторе их сейчас потреплет! — уразумел Том. — Они или отойдут прочь, или…
Хэнсон тоже смотрел на море, блестевшее в лучах солнца. Небо уже начало прятаться в тучках, потянувшихся из-за горизонта. Перемена погоды почувствовалась сразу, ветер как-то внезапно стих, паруса обвисли. Теперь уже и на английской эскадре заметили надвигающийся шторм. Какая-то пара минут, и вместо солнца — заволакивающие облака и чернеющее небо.
— Нам придётся ловить момент, чтобы прорваться отсюда! Все по местам!
Тонущий бриг мы уже не собирались атаковать, а его матросы тем временем отчаянно пытались спасти судно, отдалявшееся от «Вегейра» в сторону узкого песчаного пляжа, окаймлявшего бухту. Им сегодня повезло.
В эту секунду налетел шквал, и всё вокруг мгновенно превратилось в чернильную тьму. Небо исчезло, вместо него сверху обрушился ливень. Я открыл рот, чтобы выкрикнуть следующий приказ, и тут же захлебнулся водяными брызгами.
Корабли военной эскадры спешно убирали паруса, там начались беготня и паника, крики и сигналы прорывались даже сквозь стену дождя. Ближайшие ко входу в бухту корабли, более лёгкие, чем остальные, трепало волнами и бросало из стороны в сторону, они то и дело черпали воду. Один из них едва не выбросило на берег, другому так ударило волной в корму, что он встал почти вертикально и нещадно зачерпнул носом. Сквозь шум я услышал отчаянный сигнал, с флагмана европейцев. Горн приказывал отойти от берега и взять курс в открытое море.
