— Вижу землю! — ответил матрос, очутившийся ближе всех ко второму пролому. — До берега не больше двух кабельтовых.[5] Всё лучше, чем оставаться здесь! Хвала Господу и братцу Джереми, научившему меня плавать![6]
Немногим более дюжины пленников протиснулись сквозь пробоину, ринулись в волны, рискуя быть раздавленными жерновами рифа и внешней обшивки, и всё-таки покинули трюм. Томас Хэнсон и я были среди них…
Очень скоро мы услышали крики, отрывистые команды, и звуки короткого боя с теми пленниками, которые не решились нырнуть в бурлящую воду или просто не умели плавать. Оставшиеся узники попытались прорваться через верх, но безуспешно.
Вслед беглецам, направившимся к берегу, раздались ружейные залпы. Отправляться за нами в погоню пираты не стали. Солнце почти село, сумерки сгущались, а зелёные прибрежные кущи наверняка таили в себе тысячи неведомых опасностей.
…На остров опустилась ночь. Не все сбежавшие добрались до берега, но те, кто выжил, теперь пробирались вглубь.
В том, что это именно длинный остров, почти не осталось сомнений, стоило нам забраться на гору, поросшую густой растительностью, скрывшей нас от глаз возможных преследователей. Лунная дорожка осветила небольшой залив у подножия горы позади нас. Впереди виднелась долина и две горы поменьше, за которыми вновь просматривалось море. Пиратский фрегат всё ещё оставался на мели. Погоню за уплывшими пленниками пираты не выслали.
Никакой особой суеты на палубе не было заметно, хотя обладающий очень острым зрением Мэтью достаточно хорошо разглядел её. Странные дела творились на этом чёрном корабле. Начиная с самого факта столкновения с рифом опытных морских волков, а именно таковыми выглядели члены экипажа фрегата. И заканчивая тем, что этих пиратов вроде бы не особенно и обеспокоило столь трагическое обстоятельство. Они будто и не заметили, что сидят на мели…
Однако я, опасаясь возможного преследования, предложил не торчать столбами в ожидании, пока морские разбойники раскачаются, высадятся на остров и застанут беглецов врасплох.
Мы, бывшие пленники, очень слабы, безоружны, и на пощаду рассчитывать нам не приходилось. Все согласились со мной, что нужно убегать как можно дальше, насколько хватит сил. Благо луна сияла, как светильник с тысячами свечей, и пробираться сквозь заросли было не так уж трудно.
По дороге удалось обнаружить тропические растения со съедобными, известными нам плодами, что позволило на ходу утолять голод, а в ручейках, встречающихся по пути, оказалась пригодная для питья вода, хотя и с солоноватым привкусом.
Зато в джунглях кишели москиты, и жалили эти насекомые так, что не было от них никакого спасения. По этой причине моряки вынужденно тащили с собой ветки и беспрерывно махали ими, будто светские дамы веерами. Но, пожалуй, наиболее скверным было то, что москиты постоянно зудели, и этот пронзительный звук не смолкал ни на мгновение. Лишь с первыми лучами солнца измученные путники решили сделать привал и провалились в сон, позабыв об опасности. Костёр разжечь не представлялось возможным. Мы не решились на это, чтобы не привлекать внимание пиратов, да и нечем было добыть огонь…
Во второй половине дня бывшие пленники, грязные и оборванные, однако немного отдохнувшие, продолжили переход.
Остров был богат на различную растительность. На нём имелись большие равнинные участки. Некоторые из них заросли апельсиновыми деревьями. Немало встречалось и таких мест, где росли пальмы. Ориентироваться на местности днём оказалось не сложнее, чем по звёздам ночью.
Неоценимая помощь неожиданно поступила от доктора Алана Торнсби, заявившего о себе как о большом любителе и знатоке дикой природы. Среднего роста, худощавый, с длинным носом и умными карими глазами, доктор показал себя на диво выносливым и неутомимым, когда дело касалось растений и пауков, которые в изобилии встречались по дороге. Оставалось только удивляться, что такого человека занесло на Карибы, как будто в Старом Свете ему находилось мало объектов для изучения. Радуясь, как ребёнок сладости, каждому новому экземпляру, доктор то и дело попадал в нелепые ситуации, из которых его по очереди вытаскивали весельчак Том Хэнсон и угрюмый Стив Килинг.
При этом выяснилось, что Торнсби имеет привычку делиться своими знаниями с окружающими, независимо от того, слушают его или нет.
— Некоторые деревья достигают примерно ста пятидесяти футов в высоту. Сучьев у них нет, но где-то вверху от ствола отходят широкие стебли, их мякоть по вкусу напоминает белокочанную капусту. Свари эти плоды, и они от капусты не будут отличаться. Семенами этих пальм питаются дикие свиньи. Листья довольно крепкие, ими кроют хижины, для чего их коптят и кладут прокопчённой стороной вовнутрь. С внешней стороны листки зелёные, с тыльной — белые. Содранная с них кожица используется как пергамент или бумага, писать на ней вполне возможно. А когда внезапно начинается дождь и поблизости нет никакого иного укрытия, тогда эти листья предоставляют надёжную защиту…
