Иногда ей казалось, что он использует свою страсть для того, чтобы обратить свое расстройство в любовное волнение, чтобы уничтожить себя, а после возродиться из пепла, подобно фениксу. А иногда он хотел от нее тихих любовных ласк, чтобы с помощью ее тела обрести телесный покой. Любовь их была разной, и Сарита, решившая изо всех сил помогать ему, с помощью своего ума и наблюдательности способствовала тому, что он всегда уходил от нее сильнее и спокойнее, чем приходил к ней.
Но всего этого было недостаточно, чтобы унять ее тревогу, и утолить желание действовать в момент, когда, казалось, земля рушилась под ногами.
Эта борьба слишком неблагодарна, пусть они попадут в услужение к испанцам, если им так этого хочется. Но она решительно подавляла в себе это и не имела права ни делать такие заявления, ни права навязывать Абулу тот образ мыслей, который не был ему присущ.
Как-то Кадига предстала перед Саритой, когда та сидела в серале, слушая музыку, окруженная женщинами, которых, казалось, не волновал тот хаос, который царил за стенами их золотой клетки.
- Господин Абул хочет, чтобы вы пришли к нему в бани, - сказала она.
Сарита, не медля, встала. Прошло уже много недель с тех пор, как Абул в последний раз желая разделить с ней это царство покоя и гармонии.
Она вошла в зал омовений, когда Абул находился уже в горячей ванне. Лейла помогла Сарите раздеться и ушла.
Она скользнула в воду. Сарита так привыкла к баням, что даже перспектива окунуться в холодную ванну не мешала ей вкушать блаженство.
- Как ты? - тихо спросила она.
Он улыбнулся.
- Все в порядке.
- Но тебя ведь что-то беспокоит?
Он кивнул:
- Я собираюсь отослать тебя отсюда, Сарита.
- Что ты сказал?
- Это необходимо, нет, послушай... Тебе нельзя здесь оставаться - для твоей же безопасности.
- Но и для тебя! - взорвалась она. - Как ты можешь говорить такое?
- Сарита, если Альгамбра падет, твоя жизнь ничего не будет стоить. Надеюсь, мне не надо объяснять, почему.
- Нет, не надо, но я настаиваю на своем праве рискнуть, - парировала она. - И почему ты говоришь сейчас о падении Альгамбры? Что-нибудь случилось?
- Я должен предусмотреть такой исход. Ты уедешь отсюда в Кордову, воспользовавшись дорогами, которые находятся под контролем моих людей. В своей стране ты будешь в безопасности. А когда все это кончится, я приеду за тобой.
Она с недоверием взглянула на него.
- Ты не приедешь за мной, потому что не думаешь, что сможешь выжить. Ты потерял надежду.
Абул ничего не сказал. Он потерял не надежду, а веру в необходимость борьбы. Сарита, вот кто был теперь его путеводной звездой. Он хотел только одного - провести остаток своих дней с ней, и для него не слишком большое значение имело то, как и где это сделать. Ему было уже 30 лет и он уже, можно сказать, отслужил свое. Не хотелось провести остаток своей жизни в битвах, защищая то, что, как ему теперь казалось, защитить было нельзя отчасти из-за ошибок и жадности одних, отчасти из-за объединения Арагона и Кастилии. Но он был сыном своего отца и не мог отдать Гранаду испанцам без борьбы. Так что ему придется воевать со своим собственным народом.
- Я никуда не поеду! - заявила Сарита.
- Нет, поедешь!
- Ты не можешь принудить меня к этому.
- Нет, могу.
- Как?
- Я могу связать тебя, сунуть в рот кляп и без труда переправить через границу.
Она поняла, что он шутит, и улыбнулась.
- Да, этого я не стану отрицать Но я вовсе не это имела в виду. Ты не можешь заставить меня захотеть оставить тебя.
- Я могу тебе сказать, что, оставаясь здесь, ты мешаешь мне сделать то, что я должен.
Сарита почувствовала, что он говорит правду.
Она не имеет права препятствовать ему. Но, может быть, она может воспользоваться этим на благо ему?
- И как же я поеду? Если не буду связанной и с кляпом во рту? Дороги опасны, даже если они все еще находятся под контролем твоих людей.
- Ты оденешься мужчиной, - сказал он, - и с тобой поедет Юсуф. Пара крестьян не привлечет к себе внимания.
- Понятно, - она замолчала, обдумывая идею, пришедшую ей в голову.
- Ничего, это время пройдет, - сказал он.
- А какое придет? Если ты не выиграешь, Абул, то умрешь, ты понимаешь это?
Он не противоречил ей, и Сарита почти полностью утвердилась в пришедшей к ней мысли.
- Твои противники умножили свои ряды? Колеблющиеся перешли на их сторону?
Он вздохнул.
- Похоже на то.
Сарита прикрыла глаза, как бы от печали, что слышит это, а на самом деле пряча возбуждение от того, что идея ее начала обретать свою плоть.
Может быть, если один из лидеров оппозиции Абула узнает о том, что ее возникновение с самого начала зиждилось на сфабрикованном обвинении, предъявленном честолюбивой женщиной и ее не менее честолюбивым отцом, то ряды его противников дрогнут.
- И когда я должна уехать?
- На рассвете. Юсуф хорошо умеет проводить такие операции. Он доставит тебя в целости и сохранности.
- Интересно, придется ли ему по вкусу такое поручение? Не думаю, что Юсуф обрадуется, узнав, что ему предстоит стать моей нянькой.
Абул усмехнулся:
- Я не имею привычки спрашивать его мнение по поводу своих приказов.
