Пугливая, как серна, с каштановыми волосами, водопадом струящимся по плечам, она стыдливо отвела взгляд, увидев загадочного незнакомца. Ее нежные щеки цвета слоновой кости залились предательским румянцем…Но он, стремительно мчащийся во главе роскошной кавалькады всадников, одетых в мавританскую одежду, расшитую драгоценными каменьями, задел самые чувствительные струны ее души. Сарита поняла, что эта неожиданная встреча не будет последней…Но даже в самом страшном сне не могло привидеться девушке, что вскоре она окажется в плену за неприступными стенами высокомерной Альгамбры, станет бесправной рабой надменного властителя… а заточение пробудит неукротимую страсть, которая подвергнет чудовищной опасности саму ее жизнь.
Был полдень. На вершинах гор лежал снег, ослепительно белый на фоне голубого летнего неба.
Солнце, висящее в небе, как огромный, медный шар, опаляло землю.
Девушка украдкой выбежала из селения; ее босые ноги неслышно касались иссушенной зноем травы, когда она пробиралась сквозь заросли оливковой рощи. Кругом царила тишина, не было слышно ни звука. Все племя в изнеможении от жары погрузилось в послеобеденный сон, даже птицы молчали. Собаки, увидев ее, не подняли головы. Но девушка перевела дух только тогда, когда оказалась по другую сторону от рощицы, на дороге, ведущей вверх, в горы Сьерра Невада и вниз, к морю. Она стояла на солнцепеке, вдыхая горячий воздух, наполненный ароматом дикого тимьяна. На тропе, из‑за нагромождения скал, мелькнуло что‑то красное. Это был он. Забыв о жаре, Сарита побежала вверх по холму. Подошвы ее ног огрубели и она почти не ощущала боли от камешков и шипов кустарников. Ярко‑рыжие кудри, спускающиеся по спине, горели на солнце. Она подоткнула подол платья, чтобы удобнее было взбираться наверх. Ее загорелые ноги были легки и проворны.
— Сандро! Ах, ты смог‑таки прийти, — смеясь, она бросилась в объятия молодого человека, который ждал ее, улыбаясь. У куста терновника терпеливо переминалась с ноги на ногу лошадка, рядом с ней находились два мула, нагруженных бочонками с вином.
— Тарик не ждет меня раньше чем через час, — сказал Сандро, — он решит, что я отдыхаю в деревне. В такую жару только сумасшедшие выходят на улицу!
— А мы и есть сумасшедшие, — сказала Сарита, беря его за руку, — подвергаем себя такой опасности, встречаясь, впрочем, кто нас здесь увидит?
Он встал возле нее на камни и взял ее лицо в руки. Она с пылкостью ответила на его поцелуй; груди ее, коснувшиеся его красной туники, напряглись. — Никто не видел, как ты уходила? — его пальцы принялись расшнуровывать лиф ее платья.
— Нет… нет, уверена, что нет. Мать спала, когда я уходила, — она рассмеялась ликующе, и все же чуть‑чуть испуганно… слишком сильны были ее чувства, да и опасность их встреч, бывших под столь строгим запретом.
Сандро спустил ее лиф и наклонил голову.
Сарита тихо простонала, изгибаясь под его губами, ласкающими ее соски.
— Я хочу тебя, — прошептал он, и она почувствовала на своей коже его горячее и влажное дыхание. — О, Сарита, я так хочу тебя, что едва могу сдержаться.
Она еще теснее прижалась к нему и, приподняв тунику, скользнула под рубашку. Руки ее мяли, ласкали и щипали его плоть, неукротимое желание все больше и больше нарастало в ней.
Послышался лай собаки — резкий и отрывистый.
Едва дыша, они разняли свои объятия. Звук доносился со стороны рощицы. Вероятно, пес просто почуял какой‑то незнакомый запах, но лагерь теперь насторожился, мирной сиесте придет конец.
Сарита натянула лиф, ее глаза цвета морских водорослей, казалось, уплывали от желания, а пальцы, завязывающие многочисленные тесемки, дрожали.
— Иди первым, — прошептала она, несмотря на то, что никто не мог их услышать, — докладывай подольше о том, как выполнил поручение, может быть, тогда моего отсутствия не заметят. А я зайду в лагерь с тыла — как будто выходила по нужде.
Сандро медленно встал. Он чуть не плакал от расстройства.
— Ну что нам делать? Не понимаю, почему Тарик против нашего брака.
Сарита покачала головой.
— Я тоже. Но раз он запрещает нам пожениться, ты знаешь, чем мы рискуем, встречаясь вот так.
Слово Тарика было законом в племени Рафаэля, он получил право на лидерство по наследству, а его сила и умение бороться служили залогом того, что этого права у него никто не отнимает. Брак между двумя членами племени был серьезным делом, и только Тарик мог запретить или одобрить его. Этот же союз он по каким‑то причинам запретил. Сандро мог оспаривать указ, но тем самым бросил бы вызов самому Тарику. Он же понимал, что в борьбе с ним преуспеть не сможет. Физически он был не ровней вожаку, а умереть в 20 лет ему не хотелось.
Сарита подпрыгнула, — поцелуй меня в последний раз, — потребовала она, обнимая его.
— Я так люблю тебя! — простонал парень. Он слегка надкусил ее нижнюю губу и Сарита почувствовала соленый вкус собственной крови.
Это не отрезвило, а, наоборот, увеличило ее страсть, так что Сандро пришлось самому оторваться от нее.
— Хватит, о, Святая Матерь, Сарита, хватит!
С минуту они стояли, стараясь обрести контроль над собой, в отчаянии оттого, что им не удалось удовлетворить свое желание, от того, что любовь приходилось прятать. Затем Сарита облизала палец и стерла с губы след крови.
— Иди.
