— Для похищения дочери ты использовал прикрытие в виде демонстрации, организованной террористами, — холодно констатировал Первый, перебирая документы. — Материалы, которые мы изъяли, содержат компромат на половину управляющей верхушки. Зачем тебе понадобилась эта молодежная группа фанатиков?
Букреев расслабленно откинулся в кресле, его губы растянулись в самодовольной ухмылке:
— У нас с тобой, Первый, одна школа. Разве тебя не учили, что не всегда стоит использовать госслужащих или официальных агентов? Он театрально взмахнул рукой. — Если хочешь знать всё, что происходит в стране, нужно держать управляющие ниточки во всех... оппозиционных структурах.
В его голосе зазвучали нотки лектора, объясняющего очевидное:
— Эти террористы выгодны всем. Мне — чтобы не светиться. Внутренней разведке — для отчётности. Вам, внешней разведке — для оперативных игр. Его пальцы сложились в подобие паутины. — Все, кто захочет пойти против страны и Императора, рано или поздно выйдут на лидеров сопротивления. А они... окажутся нашими людьми.
— Ну да, — язвительно протянул Первый, — и зарубежное финансирование удобно распиливать. Джеймс же их спонсирует? А они тебе откаты платят. Так?
Букреев вдруг рассмеялся — искренне, почти по-доброму. Его лицо посветлело, будто он вспомнил что-то приятное.
— Этот гад расслабился... — я медленно провёл лезвием кортика по ладони, — Давно не применял на нём методы для стимуляции откровенности.
Первый молча кивнул, его тень на стене казалась неестественно большой в тусклом свете комнаты допроса.
— У всей верхушки одинаковые артефакты, — я вытащил из кучи документов, нужную папку.
— Василий Олегович, объясните мне: какому именно доспеху подчиняются эти штуки? Кто конкретно может отдавать приказы через них?
Букреев резко дёрнулся, его пальцы судорожно сжали подлокотники кресла. Капля пота скатилась по виску.
— О чём ты... Какие украшения... Я не... — его голос сорвался на фальцет.
Я молниеносно прижал лезвие к его шее, ощущая, как под тонкой кожей пульсирует сонная артерия.
— На вас доспеха нет. Значит, есть кто-то выше. Назовите имя. Сейчас.
Его зрачки расширились, дыхание стало прерывистым.
— Я не могу... Меня убьют... — он заговорил быстро, сбивчиво, — Я не доживу до суда... Не выйду отсюда...
Первый внезапно ударил кулаком по столу, заставив Букреева вздрогнуть.
— Вася, — его голос звучал как удар хлыста, — если ты не ответишь сейчас — я лично перережу тебе горло. Кто управляет террористами?
— Это мой учитель... Наставник... Третий, — Букреев произнёс это обречённо, его взгляд уставился в пустоту, будто видел перед собой призрак собственной смерти.
Первый резко встал, стул с грохотом упал на бетонный пол.
— Что задумал этот старый лысый дьявол?! — его голос гремел под сводами допросной, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
Я пристально всматривался в лицо Букреева, отмечая, как дрожит его нижняя губа:
— Почему ты уверен, что он тебя убьёт?
— Потому что... — он сделал неровный вдох, — когда вы задержали меня в доме, я подал сигнал.
Я резко вспомнил тот момент — как его рука судорожно сжала брелок.
— Постой... Ты схватил тогда брелок от машины?
— Да. — Букреев кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде профессиональной гордости. — В нём встроен передатчик. Сигнал означал, что меня раскрыли. Так что он уже в курсе.
Первый медленно обвёл взглядом комнату, будто впервые замечая, сколько здесь камер наблюдения.
— Третий не дурак... — он произнёс это со странным уважением в голосе. — В моём ведомстве у него наверняка есть люди. И он знает, что я всё равно выбью из тебя правду. — Внезапно его глаза расширились. — Ты всё это время просто тянул время?!
В этот момент завыли сирены — тот самый леденящий душу звук, который мы слышали, когда Шуппе несанкционированно активировала портал. Гулкий голос из динамиков объявил общую тревогу.
Дверь с грохотом распахнулась. В помещение ворвался Артемьев, его форма была в пыли, на щеке — свежая царапина.
— На императорский дворец напали! — он выпалил, едва переводя дыхание.
Букреев откинулся на спинку стула, и на его лице появилось странное выражение — смесь ужаса и облегчения.
— Ну вот... — прошептал он. — Началось.
— Где это тебя так цапнуло? — пристально осмотрев царапину на лице Артемьева, спросил Первый. Его пальцы нервно постукивали по рукояти пистолета.
Артемьев невольно дотронулся до кровавой полосы на щеке:
— Местный кот... Испугался сирен, спрыгнул со шкафа вместе с папками старых дел. Он показал на разбросанные в соседней комнате документы. — Информацию о нападении передали агенты из охраны дворца. Какие будут приказы?
Первый тяжело вздохнул, его взгляд скользнул к зарешеченному окну, где вдали виднелись клубы дыма:
— Переводим арестанта в Петропавловскую крепость. Там проведём полный анализ ситуации. Он с горечью провёл рукой по лицу. — Мы не входим в личную охрану Императора... Наше дело — внешние угрозы. Но вот внутренних предателей... Кажется, я их серьёзно недооценил.
