—
—
И тут до меня дошло.
Это не просто вечеринка.
Это игра.
А я новый участник, причем явно не по своей воле.
И внимание, которое мне сейчас обеспечено, выйдет мне боком.
Но мотоцикл уже мчит нас глубоко в парк, подальше от шумной толпы.
Игры ведьм только начинаются.
Мы приближались к каменной стене. Монолитная громада из старого красного кирпича, испещренная трещинами и поросшая плющом, напоминала стену неприступной крепости — будто остаток какого-то древнего замка, забытого временем. Ветер шевелил рыжие листья дубов, а в воздухе витал терпкий запах осени.
Белая и черная Ольги завизжали, когда мотоцикл с коляской резко рванул в сторону. Водитель — высокая девушка в кожаном жакете, с темными волосами, собранными в небрежный хвост, — мастерски наклонила тяжелую машину, подняв коляску на дыбы, и виртуозно развернулась, устремившись к дубам. Те стояли полукругом, образуя скрытую поляну, словно специально созданную для тайных сборищ. Их могучие стволы, покрытые шершавой корой, отбрасывали длинные тени в свете закатного солнца.
Резко дернувшись, мы остановились.
— Рыжая, ты чем думала?! — сердито бросила черненькая Ольга, поправляя свои иссиня-черные кудри. Ее темные глаза сверкали недовольством, а на губах играла капризная ухмылка. На ней был стильный черный плащ с серебряными застежками, придававший ей вид то ли готической принцессы, то ли юной колдуньи.
— А что такого? Или ведьмы не знают, что такое риск и кураж? — задорно парировала рыжая, огненно-медные пряди ее волн развевались, как пламя. Она была в кожаном жилете поверх клетчатой рубашки, а в ухе поблескивал маленький серебряный серп — символ ее «ведьмовского» статуса.
Поляна, на которой мы оказались, выглядела уютно: на земле было расстелено клетчатое покрывало, рядом стояла плетеная корзинка с продуктами — сыром, фруктами и свежим хлебом. Одна из девушек открыла термос, и в воздухе сразу разлился пряный аромат глинтвейна.
— Глинтвейн? — скептически протянул я, намекая на запрет алкоголя на вечеринке.
— Безалкогольный, ароматный, вкусный и, главное, согревает душу! — весело ответила темненькая Ольга, подмигивая. Ее карие глаза светились озорством. — Семейный рецепт!
Я перевел взгляд на самую спокойную из троицы — белокурую Ольгу. Она сидела, слегка откинувшись назад, ее светлые волосы, заплетенные в аккуратную косу, переливались на солнце. В ее спокойных голубых глазах читалась уверенность и легкая снисходительность.
— Ольга Николаевна, откройте секрет… «Что здесь происходит?» —спросил я.
— Я вас, кажется, где-то видел… — пристально взглянул я на рыжую.
Белокурая Ольга улыбнулась и взяла слово:
— Мой дедушка попросил позаботиться о том, чтобы вы влились в наш молодой коллектив. Вы же провинциал, да еще и статус у вас — Вольный слушатель. Она сделала паузу, обводя взглядом подруг. — Вот, посоветовавшись, мы решили познакомить вас сразу со всеми. Теперь о вас точно будут все знать.
— А я Олюшку поддержала, — гордо добавила рыжая, выпрямляясь. — На сегодняшней вечеринке будут первокурсники моего дедушки — Букреева Олега Сергеевича. А видели вы, наверное, мои изумрудные глаза, когда я подвозила своего старшего брата к Академии.
"Внучка, мафия дедов и внучек… Какая-то странная связь", — подумал я.
— Да, завтра три вуза будут про вас сплетничать. Скажите нам спасибо, — самодовольно заявила черненькая, скрестив руки на груди.
— Да уж… Огромное спасибо, — горестно вздохнул я.
— Ну что ж, за знакомство — выпьем! — весело воскликнула темненькая, разливая напиток по кружкам.
Через полчаса девушки уже собирались назад.
— Вы же сами дойдете? — крикнула рыжая, заводя мотоцикл.
— У нас еще куча организаторских дел, — добавила белокурая, поправляя сумку через плечо.
— Дойду, — глухо ответил я, глядя им вслед.
Мотоцикл с ревом умчался в сторону особняка, оставив меня наедине с наступающими сумерками.
***
Возле входа в особняк нервно шагал Семен, его тень под тревожным светом фонарей то удлинялась, то сокращалась. Заметив меня, он резко развернулся, и его лицо осветилось облегчением.
"Ну вот и наш герой! — с преувеличенной театральностью воскликнул он, хотя в глазах явно читалось искреннее беспокойство. — Где ты пропадал? Уж не переусердствовал ли ты там с.. — он сделал многозначительную паузу, — гостеприимством? Я фыркнул, смахивая с плеч невидимую пыль:
