Кортик: За честь и верность полностью

Тяжелая атмосфера в ресторане Академии висела в воздухе, как предгрозовое марево. Я чувствовал, как напряжение между нами и Дубовым вот-вот перерастет во что-то большее. Его взгляд, полный немого вызова, скользил по нашей компании, а пальцы нервно постукивали по столу. Но после речи ректора о единстве и семейных ценностях драка здесь казалась кощунством.

И тут – будто луч света, пробившийся сквозь тучи, – в зал вошла Ольга.

Не просто вошла – вплыла, как королева, окруженная свитой подруг.

Первой шла Алиса – высокая, с огненно-рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Ее зеленые глаза с хищным блеском окинули зал, будто оценивая, кто достоин ее внимания. За ней – Марина, миниатюрная брюнетка с острым подбородком и едва уловимой ухмылкой. Она что-то шептала на ухо третьей – Даше, спортивной блондинке с холодным, почти ледяным взглядом. Имена девушек, мне шепотом сообщил Семен, он явно готовился заранее и узнал имена всех красавиц.

Но всех затмевала Ольга.

Белоснежное платье, подчеркивающее каждый изгиб фигуры, волосы цвета спелой пшеницы, ниспадающие волнами на плечи, и глаза – ярко-голубые, как два осколка арктического льда. Она шла, словно знала, что все взгляды – и мужские, и женские – уже принадлежат ей.

— Не буду скрывать, я внучка Михаила Федоровича, — ее голос, звонкий и насмешливый, разнесся по залу. — Но не думайте, что если он ваш отец, то вы мои родители.

Зал взорвался смехом. Даже самые хмурые преподаватели не смогли сдержать улыбок.

— Я сама себя назначаю старостой курса, — продолжила Ольга, игриво подкручивая прядь волос, — и предлагаю отметить это… за городом. В нашей семейной резиденции. Приглашаю всех – будет шумно, весело и музыка на любой вкус.

— А алкоголь будет? — громко крикнул Дубов, нарочито развалившись на стуле.

Ольга даже бровью не повела.

— Фи, как грубо, — она сделала вид, что сдувает невидимую пылинку с плеча. — Вы же не совершеннолетний. До 21 года – нельзя.

Дубов медленно перевел взгляд на своих друзей. В их глазах мелькнуло что-то опасное – заговор.

— И кстати, — Ольга повернулась к залу, но ее взгляд скользнул именно в нашу сторону, — сегодня вечером будут гости из других вузов. Так что… не учудите и не опозорьте нашу Академию.

Семен ткнул меня в бок.

— Слышал? Другие вузы. То есть… — он многозначительно подмигнул.

— То есть будут еще девушки, — пробормотал я, но почему-то мой взгляд снова потянулся к Ольге.

Она уже отходила от центра, но вдруг обернулась – и посмотрела прямо на меня.

Улыбка.

Короткая, загадочная, словно знающая что-то, чего не знаю я.

И тут же – будто и не было – она растворилась в толпе подруг.

— Что-то будет, — тихо сказал Семен.

Я кивнул.

Что-то – обязательно будет.

***

Спешно доев последние крошки с нашего стола, мы с Семеном поднялись, торопливо собираясь. В библиотеку идти не видели смысла – учебники подождут. Сейчас важнее было переодеться во что-то менее официальное, но и не слишком вызывающее. В конце концов, резиденция Ольги – не подворотня, а место, где первое впечатление может решить все.

По дороге домой я не выдержал:

— Откуда ты вообще всех их знаешь?

Семен заухмылялся, как кот, нашедший сливки.

— Когда поступал, каждый день торчал в приемной комиссии, — сказал он, ловко перепрыгивая через треснутый бордюр. — Там все сплетни и ходят. У меня есть план, как завоевать сердца каждой из них.

Я приподнял бровь.

— Семен, ты в Академию зачем пришел? Учиться артефакторике или за девушками бегать?

Он только махнул рукой, не сбавляя шага.

— Одно другому не мешает, а даже дополняет, — с гордым видом заявил он, будто произносил неоспоримую истину.

Домой добрались к четырем. До встречи в резиденции оставалось целых пять часов, и внезапно стало ясно – абсолютно нечем заняться.

— Вообще-то я хотел заскочить к воякам, расписание уточнить, — пробормотал я, роясь в шкафу в поисках подходящей рубашки.

— Да брось, успеешь, — отмахнулся Семен, уже примеряя перед зеркалом темно-синий пиджак с едва заметным серебристым узором. — Сегодня не тот день, чтобы думать о дежурствах.

Я хмыкнул. Он был прав – среди кадровых офицеров я и так буду «Белой Вороной», чужаком. Но это уже завтрашние проблемы.