Когда мы свернули за угол, из темноты донесся хриплый голос. Аид, опираясь на Гефеста, с трудом вышагивал нам навстречу. Его тенеподобный доспех дымился, обнажая страшные ожоги на руках и лице. Гефест выглядел не лучше - его шлем был разорван, а левая рука неестественно болталась, сломанная в нескольких местах.
"Они... не студенты..." - прохрипел Гефест, и я увидел, как на его губах выступила алая пена. Он судорожно сглотнул и продолжил: "Это спецназ... SAS... переодетые... Англичане... все подстроили..."
В этот момент стены шахты содрогнулись от нового взрыва где-то совсем близко. С потолка посыпались камешки и пыль. А из темноты впереди донесся тот самый жуткий металлический скрежет, от которого кровь стыла в жилах.
Я заметил, что раны на телах наших товарищей были странными - не похожими на лазерные ожоги. Чистые ножевые порезы, магические ожоги особого типа... Гефест разжал кулак, и на ладонь упал британский жетон с выгравированным номером "TX-7". Аид же слабым жестом указывал на странные знаки, нацарапанные на стене - то ли руны, то ли какой-то код.
В воздухе повис сладковатый запах миндаля, знакомый любому, кто имел дело с боевыми алхимическими смесями. Сердце бешено заколотилось - мы попали в ловушку, и выхода не было.
За спиной раздавался монотонный грохот — роботы методично пробивали завал, и с каждым ударом потолок шахты осыпался всё сильнее. Камни дождём сыпались на наши доспехи, оставляя на полированной поверхности глубокие царапины.
Один, прикрывая раненого Гефеста, принял решение:
— "Вперёд! Глубже! Ищем альтернативный выход!" — его голос звучал хрипло, но твёрдо.
Мы двинулись в темноту, и вдруг мой фонарь выхватил из мрака странные синеватые символы, мерцающие на стенах. Они складывались в замысловатые узоры, напоминающие то ли древние руны, то ли схему какого-то механизма.
— "Портал?" — прошептал я, но тут Третий, споткнувшись, наткнулся на что-то металлическое.
— "Смотрите, что я нашёл!" — он поднял странный диск, испускающий тёплый золотистый свет. В его центре пульсировал кристалл, в глубине которого, словно в капле воды, отражались целые звёздные системы.
В этот момент раздался грохот — роботы прорвались. Первые три стальных чудовища ввалились в проход, их сенсоры ядовито засветились в пыльном воздухе.
Начался настоящий ад:
Один выпустил серию молний, от которых один робот взорвался, осыпав всех искрами;
Пятнадцатый метко стрелял в сочленения, но машины быстро адаптировались;
Я швырнул последние ножи, и один из них, попав в глазницу, вывел из строя очередного "Крестоносца".
И тогда произошло нечто необъяснимое. Стены шахты затряслись, из трещин хлынул ослепительный свет. Древние символы вспыхнули багровым, а воздух наполнился низким гудением, словно перед грозой.
В этот момент я почувствовал странную тяжесть в груди — артефакт в руках Третьего излучал какую-то неведомую силу. Моё ядро тьмы вдруг отозвалось на него, заставив сердце учащённо забиться.
В голове раздался знакомый металлический голос артефакта, встроенного в мой доспех:
— "Обнаружено аномальное увеличение мощности ядра тьмы. Источник: неизвестный артефакт. Рекомендуется осторожность."
Артефакт в руках Третьего пульсировал всё сильнее, и я чувствовал, как моя собственная тьма отзывается на его зов. Что это было — спасение или новая опасность? Ключ к победе или начало чего-то гораздо более страшного?
Голос в моей голове продолжал настойчиво повторять:
— "Опасность. Опасность. Уровень тьмы критический. Рекомендуется..."
Но его слова снова потонули в грохоте рушащейся шахты.
Я медленно приходил в себя, ощущая, как каждая клетка тела протестует против движения. В груди ныло, будто кто-то вставил раскаленный прут между ребер и забыл его вытащить. Когда я попытался пошевелиться, под пальцами заскрипели осколки кирпича и стекла. Мы лежали в куче строительного мусора — обломки гипсокартона, оборванные провода и слои пыли, осевшие на нас, как снег.
Постепенно зрение вернулось, и я смог разглядеть остальных.
Рядом, скрючившись и потирая виски, сидел Третий — его обычно безупречный дворянский вид был испорчен: лицо в царапинах, дорогой мундир порван на локте.
Пятнадцатый лежал на спине, беззвучно шевеля губами — видимо, все еще приходил в себя после телепортации.
Двадцать Четвертый и Тридцатый сидели, прислонившись к стене, их лица были бледными, а глаза — широко раскрытыми от шока.
А Аид... Аид уже был на ногах. Он стоял, слегка пошатываясь, одной рукой прижимая к уху телефон, а другой опираясь о стену. Его тенеподобный доспех, обычно скрывающий любые повреждения, теперь дымился, обнажая глубокие ожоги на руках.
—
— В музее. В Туле, — сквозь зубы ответил Аид, не отрываясь от разговора.
—
— Все потом. Сейчас надо спасать наших парней.
Аид, не обращая внимания на наше состояние, продолжил говорить в трубку. Сначала его голос был спокоен, но с каждой секундой в нем нарастала ярость.
