— Вер, ты понимаешь, что это не нормально? Я могу понять, почему повелся на уговоры и подставился. Но ты? Ты же независимая успешная женщина. Как тебя угораздило так упасть в самооценке?
Я пожала плечами. Как так получилось? Знала бы я ответ на этот вопрос. Но его не было.
— Баба Люба предупредила, что ты можешь от зависти наговорить на Кешу.
— От зависти? Хорошо, — Алик достал телефон. Зашел в социальную сеть. Нашел Настю и показал мне ее страничку. Я помнила фотографии с Настей. Она мало изменилась. Пусть она теперь покрасилась в рыжий цвет и коротко подстриглась, но лицо осталось узнаваемым. Малыш подрос и уже ходил. Фотографии были свежие. — Этих доказательств хватит или еще Эду позвонить? Он подтвердит странность Кеши.
— Но Кеша окончил колледж, получил права.
— Он не полный псих. У него голова работает. Только странно. Я разговаривал со знающими людьми. Мы как-то сошлись во мнение, что это шизофрения, которая проявилась после армии. До этого у него были странности, но кто из нас не без таракана? Именно после армии он начал периодами слушать голоса, которые им руководят. Дед его в такие времена закрывает в квартире, где Кешка медленно сходит с ума. Когда у него начинается прояснение, то он приходит в себя. — Все равно, в это верится с трудом.
— Вер, давай учиться смотреть правде в глаза.
— Он ведь мог двинуться умом, когда от него ушла Настя.
— Мог. Но ты признаешь, что он двинутый?
Начинало темнеть. Пошел снег. Снежная крупа падала с неба и оставалась на асфальте, напоминая кружочки пенопласта, который растрепали дети. Фонари никак не могли решиться: стоит ли им зажигаться или повременить. Мимо бодро пробежала собака.
— И что же теперь делать? — спросила я.
— Это тебе надо решать. Хочешь жить в иллюзиях, терпеть непростой характер Кеши, тратя на него годы — то он неплохой вариант. Теперь представь, что у него помрет дед. Останешься тогда с Кешкой один на один. Как ты будешь с ним справляться? Он не буянит лишь потому, что знает: придет дед и отметелит его. Кешка деда всегда побаивался. Но все может измениться в один день. Тебе придется искать пятый угол.
— Ты мне все это рассказываешь… Я понимаю, что ты говоришь правду. И отмечаю, что сама об этом думала. С ним что-то не то, только мне хочется верить в обратное. Кешка — он появился, как принц из сказки, когда мне было трудно. Когда я не знала, как мне жить дальше. Протянул руку. Сказал, что все будет хорошо. Получается, что теперь никому нельзя верить? Что любой человек, который ко мне подойдет — он окажется больным? У меня с самооценкой проблема. Теперь же ее просто нет.
— Конечно, лучше себя обманывать. Сочинять про пузырьки и благодарить мужика, что он рядом с тобой. Вер — это отвратительно.
— Павлик это видел. Какая же я дура!
— Тут много частных домов. Попросить у них золы? Ты голову посыпешь. М? Чего молчишь?
— Мне сказать нечего. Спасибо. Ты мне раскрыл глаза. Я теперь не знаю, как жить дальше. Но спасибо.
— И в чем проблема с жизнью? — спросил Алик. — Блин, у тебя нет сильных проблем, ради которых стоит убиваться. Все это решаемо.
— У меня на счету пять тысяч. Нина уехала. Ехать к матери? В однушку к ее новому хахалю? Возвращаться домой… К детям и бывшему мужу? Они меня на порог не пустят. Я не знаю, что делать. За сказку дорого расплатиться пришлось.
— Попросить денег у матери? Взять кредитную карточку с кредитом на два месяца? У Гриши денег одолжить? У меня спросить? Я тут помощь предлагаю.
— Думаешь, у меня получится их отдать? — спросила я.
— Вера! Вот клянусь, что ты меня сейчас доведешь! — рыкнул Алик.
— Почему это?
— Нельзя быть такой неуверенной!
— Мне страшно одной. Не представляешь насколько страшно! Вот ты орешь тут, ругаешься, но ведь понимаешь, что не можешь меня обидеть. За моей спиной стоит Кешка, его дед. А стоит мне остаться одной, так… Я никому не буду нужна. Понимаешь?
— Не понимаю. Но ты в это веришь. Хоть что-то, — ответил Алик. У него зазвенел телефон. Он принял вызов и включил громкую связь. — Слушаю.
— Вера с тобой?
— Со мной.
— Задержи ее, а лучше чего-нибудь придумай. Кешка витрину разбил. Его в травму забрали. Я пока в магазине разбираюсь. Ирка у Кешки.
— И насколько ее задержать? — спросил Алик.
— На ночь. Может две.
— Шесть тысяч и сейчас. Тогда сделаю.
— Знаешь, когда спросить. Потом сочтемся.
— Я свое слово сказал, — Алик отключил вызов. Я молчала. Через минуту телефон задребезжал вибровызовом. Алик показал сообщение, что ему на карту кинули шесть тысяч. — Вот тебе и доказательства.
— А я в него почти влюбилась.
— Вер, это не любовь. Тебе не хватало внимания, а он это внимание дал. Вот и все, — заводя машину, сказал Алик. — Любовь — это другое чувство. Не пузырьки и не благодарность.
Окончательно стемнело. Снег превратился в дождь. Мне было жутко холодно. Тело трясло. Или это было нервное? Я обняла себя руками и прислонила голову к стеклу. А мы все куда-то ехали и ехали. Мне начало казаться, что никогда и никуда не приедем.