— Вер, я тебе предлагаю пожить месяц. Получить первую зарплату и после этого уехать. В тот момент, когда ты будешь крепко стоять на ногах. У меня к тебе нет интереса, как к женщине. Не потому что ты там страшная или еще какие причины, просто не в моем вкусе. Но я знаю, как это тяжело вернуться в жизнь после общения с Кешей. Предлагаю дружбу.
— Дружбу?
— Да. Но валяться в кровати, пока ты тут живешь, не получится. Платить тебе за квартиру нечем. Думаю, что за еду тоже не заплатишь. Уборка, готовка, стирка — все это на тебе.
— Спасибо.
— Вер — это вполне нормальная плата. С Гришей у тебя как было?
— Стирка на мне. Но стирала машинка. Готовка на нем. Продукты покупала я. Но я тогда в магазине работала. У меня машина была. Проблем с этим не было. Счетчики оплачивал он, кружки, следил за куртками и оценками у детей. Уборка когда как.
— Давай немного поменяем. Продукты на мне, оплата — хрен знает как. Надо будет научиться с этим возиться. Мне некогда убираться, готовлю я плохо, а стирать опять некогда. Зато тебе скучно не будет.
— Ты хочешь, чтоб я у тебя жила?
— Какое-то время. Пока не найдешь работу и не станешь на ноги. Заодно и мне будет не так скучно.
— Может это и решение, — задумалась я.
Подумать тут было о чем. Я все ждала толчка от судьбы. Почему бы это не расценивать, как толчок? Может это мне и нужно в жизни? С Кешей было просто. Но он давил. Давил морально, заставляя оставаться на месте. Паутинка. Он действительно окутывал меня в паутину, из которой было сложно выбраться. Сам Кеша, его родные говорили, чтоб я ни о чем не беспокоилась, отдыхала и наслаждалась жизнью. У меня не было проблем, кроме как подстраиваться под настроение Кеши. Но разве в этом была жизнь? Я продержалась три недели, чтоб начать понимать, что я не могу жить и ничего не делать. Это же как жить впустую. Человеку надо двигаться, надо чего-то достигать, учиться, ошибаться, но продолжать двигаться вперед или откатываться назад, но не оставаться на месте.
Когда много работаешь, то часто приходят мысли об отдыхе, чтоб забраться под одеяло и ни о чем не думать, никуда не идти и ни с кем не разговаривать. Только такой отдых хорош, когда знаешь, что потом можно будет работать.
— Кешка сказал бы, что все будет хорошо, — зачем-то сказала я.
— Я не имею привычки давать пустые обещания, — ответил Алик. — Ты всегда так себя ведешь?
— Как?
— Дергаешь за усы, сравниваешь, выводишь на эмоции?
— Честно? Нет. С Гришей я вечно соглашалась. Кешку хотелось удивить, чтоб он не услышал банального ответа на свой вопрос. Тебя же хочу разозлить, хотя понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет.
— Я не дерусь с женщинами. Смысла в этом не вижу.
— Почему?
— Я ударю, так ударю. Покалечу мордашку, которая мне приятна. Кому я сделаю хуже? Только себе. Мало того что испорчу внешность, пусть и на время, так еще и обижу, разозлю. Женщин надо любить, пусть это часто и сложно, — ответил Алик. Он закончил с печкой и теперь подметал пол здоровым таким веником.
— В чем сложность?
— Так вы же любите всякую ерунду нести. Иногда так и хочется на нее отреагировать, но смысла я в этом не вижу. Опять же почему? Смотри пункт первый. Утром надо будет подтопить. Станет холодно, так закинешь пару поленей. Бумажки подкинешь.
— Я умею топить печку.
— Тогда проблем не возникнет. Я вернусь часов в десять. Может раньше. Закроешь дверь на засов и никто к тебе не придет. В ноуте роутер с безлимитным инетом. Смотри чего хочешь. Только вкладки с порнухой не трогай. Можешь и их глянуть…
— Алик!
— Не строй из себя старую деву. Должно же тебе чего-то нравится.
— У меня документы и вещи остались у Кеши.
— Потом заберу. Сейчас не до них. Ты согласна, что оттуда тебе надо уходить?
— Согласна. Но как же не хочется верить, что он ненормальный! Кешка же как принц из сказки!
— Нам надо с тобой вместе сказки посмотреть. Это какой-то темный принц. Тебе надо светлого найти, — ответил Алик.
Телефон. Он вибрировал в кармане и тем самым разбудил. Мокрая куртка. В ботинках вода. Холодно. А телефон продолжал звонить. Дрожащими руками я достала телефон, чтоб сбросить звонок. Алик. Звонок прервался. Двадцать три пропущенных. Телефон тут же ожил, чтоб потом на дисплее отразился пропущенный двадцать четвертый звонок. На двадцать пятом я приняла вызов. Только что сказать я не знала. Он какое-то время молчал. Я уже хотела выключить телефон и продолжить спать, когда Алик спросил.
— Где ты?
— Не знаю.
— Чего видишь?
— Дерево. Сижу на нем над водой.
— Хорошо. Что еще видишь?
— Крыша с огоньками. Огоньки как на елке. И слышно, как дорога шумит.
— Понял. Сиди здесь. Скоро приеду.
Я не хотела тут оставаться и чего-то ждать, но спуститься с дерева я не могла. Куртка за что-то зацепилась. Шел дождь. Я спрятала телефон в карман куртки. Попыталась отцепиться от дерева, но не получилось. Зато я потеряла равновесие и упала в воду. Лед хрустнул под ногами. Вода заполнила ботинки. Надо было отсюда выбираться, но ноги начали вязнуть в иле.
— Вера! Где ты? — откуда-то со стороны раздался голос Алика.