— Знаю, — ответил Кеша. — Я сам боюсь, что все может повториться. Что вас потерю. Но я хочу еще раз попытаться. Вер, нужно пытаться жить и искать свое счастье. Пусть когда и кажется, что это невозможно.
— А я больше не хочу надеяться. Пытаться не хочу. Всего лишь живу и боюсь.
— Поэтому кошмары мучают, — усмехнулся Кеша. — Нам надо этот год пережить, а дальше будет проще.
— Посмотрим.
Сколько бы ни было сомнений, но жизнь продолжалась. Через неделю пришлось признать, что я жду ребенка. Следующие несколько месяцев я не могла в это поверить. Меня опять начало выключать из жизни и, если бы не дети вместе с Кешкой, я бы вновь начала пить. Мне было страшно. Как там в психологии? Я так и не смогла пережить аборт с последним совместным с Гришей ребенком. Поэтому легко пошла на аборт с ребенком от Алика. А тут Кешка не давал этого сделать. До последнего скрининга, который говорил, что ребенок родится здоровым. И узи это показывало. Здоровая девочка, к которой я была совершенно не готова.
Павел и Рита как-то легко приняли эту новость. После того как они перешли в новую школу, то как-то успокоились. Рита не вернулась в танцы. Спорт ей был противопоказан, зато она увлеклась шитьем. Что стало для меня неожиданно. Мы с ней вместе вечерами шили распашонки и чепчики. Да еще так увлеклись, что мы уже начали шить вещи для Лериной дочери.
Время до марта пролетело так быстро, что мне он показался одним длинным днем, который закончился с приходом оттепели. Гриша написал, что хочет встретиться с детьми. Отвезти их в кино. Я не была против. Они спокойно ездили к нему на выходные, праздники, встречались на недели. Гришка о детей не забывал. В отличие от меня, когда я когда-то просто пропала без вести.
— А сейчас тебя чего расстроило? — спросил Павел, найдя меня за столом в слезах.
— Сейчас?
— В последнее время ты часто плачешь по пустякам. То кружку разбила, то потеряла ключи, то вспомнила, что не видела, как мы с Риткой сделали первые шаги — и везде слезы. Не помнишь?
— Я как-то не замечала, что постоянно реву.
— Мам, ты постоянно носом хлюпаешь. Если бы я не видел, чего Лерка творила, то не понял бы тебя.
— А чего она творила? — вытирая слезы, спросила я.
— Капризничала в разы больше, чем ты. Мам, у тебя одни сомнения. А у нее… Она богиня. Больше добавить нечего. Все, что можно было придумать, то она и требовала. Вот уже и улыбаешься. Не плач. Любые твои мысли — это все ерунда.
Теперь мне опять захотелось расплакаться. Я хлюпнула носом.
— Не могу понять, почему вы меня терпите.
— Чувствуем вину, — рассмеялся Павел. — Иначе же с тобой нельзя рядом находиться. Мам, я шучу. Чего случилось?
— С работы попросили уйти.
— И? Другую найдешь.
— Я в этом не уверена. Только ты не думай учебу бросать.
— Не буду.
— Просто сейчас, в таком положении… Работу сложно найти.
— Что-нибудь придумаем, — сказал Павел.
— Ведь и хуже были времена. Правда? И справились.
Справились. Только я тогда столько сил на это положила. А сейчас этих сил не было. Это и пугало.
Гриша. Его стало как-то много в моей жизни. Он очень интересовался детьми. Постоянно звонил, чтоб поинтересоваться их успехами в школе. Он переживал хватает ли нам денег. Вроде привычная забота человека, который переживал за детей и не доверял мне, но меня общение с ним начинало напрягать. Кеша молчал, когда звонил Гриша. Но когда я ловила его взгляд, то видела в нем спокойную обреченность, которую я долго не могла понять.
Гриша предложил с ним встретиться после работы, чтоб чего-то обсудить. По телефону он общаться отказывался. Ладно, я думала, что опять будет разговор по поводу того, с кем лучше жить детям. Насколько я слышала от Риты и Павла, Гриша хотел продать квартиру и переехать. Тут требовалось разрешение опеки, чтоб продать квартиру. С этим могли возникнуть сложности. Гриша пока разговор об этом не заводил. А я не знала, как решить эту проблему. Мне хотелось, чтоб квартира осталась за детьми.
Мы встретились в центре города. На набережной, где дорожки были покрыты льдом, а я чуть не упала.
— Что-то я плохое место выбрал для встречи, — сказал Гриша, ловя меня под руку и придерживая, чтоб я не упала.
— Выйдем на тротуар, — предложила я.
— Хорошо, — ответил он. — Ты неплохо выглядишь. Лицо такое кругленькое стало.
— Набрала пару килограмм. Из-за ребенка аппетит повысился.
— Слышал, что ты все же решилась, — сказал он.
— С трудом, — ответила я.
Мы шли вдоль тротуара, посыпанного солью. Около водосточных труб были островки льда, которые я старалась обходить, но ноги находили словно специально другой островок, чтоб опять заскользить.
— Из-за заморозка дорога прям каток, — сказала я.
— Заметил, — ответил Гриша и опять замолчал. Он опять предложил мне руку, но я отказалась.
— Чего хотел обсудить?
— Тебя хотел увидеть.
— Зачем?
— Не знаю. Все никак не могу понять, почему у нас с тобой так получилось.
— Гриш, уже два года прошло. Чего все это ворошить?
— Я с Лерой расстался, — сказал Гриша.
— Почему?
— Надоело все. Больше так не могу.
— И что теперь? Живешь один?
— Да. Дети не говорили?
— Нет.