— Она решила подать на алименты в браке. Чтоб я больше ей денег отдавал, как будто это возможно. Я настоял на тесте ДНК. Ребенок оказался не мой. Правда, здорово?
— Сочувствую.
— Сам дурак.
— Гриш, а разве к ребенку не привязался?
— Нет. Я уже и ее, и ребенка ненавидеть стал.
— Ясно. Хочешь, чтоб дети с тобой вновь жили?
— Не знаю. Им с тобой нравится. Только и рассказывают, как вы время проводите.
— Да мы ничего такого не делаем. С Риткой шьем. С Павлом просто общаемся обо всем на свете.
— Им этого и не хватало, — ответил Гриша. — Как-то неправильно у нас с тобой получилось.
— Как смогли, так и жили.
— Нет, я был не прав. Все думал, что может быть намного лучше, чем у нас. Но, похоже, у нас была идеальная семья.
Я рассмеялась. Идеальная семья? Возможно, так и было. Для Гриши.
— Так, давай оставим лирику. Ты меня только для этого пригласил?
— У меня в гараже осталась твоя машина. Я хочу тебе ее вернуть. Недавно отвез ее в гараж. Все там проверил. Так что можешь ее забрать. Перепишем ее вновь на тебя. Еще думаю квартиру вам отдать.
— Мы и тут неплохо живем.
— Тогда я ее сдам, если ты не против. Деньги три к одному. Договорились?
— Это было бы неплохо. А ты куда?
— Хочу переехать куда-нибудь. В крупный город. Только с Лерой до конца развод доведу, — ответил Гриша. — Пока у матери поживу.
— Ясно. Но это можно было и по телефону решить.
— Я хотел предложить все начать сначала.
— Гриш, я ребенка жду.
— Какая разница? Можно же…
— Нельзя. У нас с тобой все закончилось, когда у меня пропало желание возвращаться домой, — ответила я. — Машину я возьму. Мне без нее сложно. И на сдачу квартиры согласна. Дети вроде здесь привыкли. Так что возвращать их не собираюсь. Особенно после случившегося с Ритой.
— Я согласен. Не знал, как ее в чувство привести. Она после нашего развода совсем с катушек слетела.
— Гриш, мне пора. Ты в следующий раз лучше звони. У меня не так много времени, чтоб с тобой встречаться.
— Ты же вроде больше не работаешь.
— Последний месяц дорабатываю, — ответила я.
— Если будут проблемы, то ты звони.
— Справимся.
Возвращалась я домой в задумчивости. Ясно же, что я Грише была не нужна. Он остался один и теперь находился в растерянности. Остаться одному довольно сложно. Я это знала, хотя и уходила с поддержкой Кешки. И уходила осознанно, понимая, что больше так жить нельзя. А сейчас? Оглядываясь, я начала понимать, что сейчас мне нравится жить. Мне нравилось возвращаться домой. Я хотела узнавать, как прошел день у всех, хотела, чтоб меня жалели и напоминали, что все страхи — это всего лишь страхи. Хотела смотреть в глаза Кеши, которые говорили больше, чем любые слова. Мне нравилось с ним засыпать и просыпаться, готовить и его любить. Не жалеть, не стараться заслужить любовь, а именно любить.
Только дома, столкнувшись с Кешей, я спустилась с небес на землю. Он выглядел усталым и слишком спокойным.
— Что случилось?
— Видел тебя с Гришей.
— И? Он машину возвращает, — ответила я. Кешка сразу встрепенулся.
— Я против, чтоб ты вновь садилась за руль, — сразу сказал Кеша.
— Пока я беременна, то согласна, а потом она понадобится.
— Я против. Ты за руль не сядешь. Это даже не оговаривается.
— Ладно, я не буду с тобой спорить, но мы с тобой можем эту машину продать. Лишние деньги не помешают. Если сложим твои накопления, продажу от моей машины, потом у меня будут какие-то выплаты за третьего ребенка. Если все это сложить, то сможем с тобой купить квартиру. На всех нас, включая детей.
— Мама будет квартиру продавать. Мне мою часть отдаст. Сумма небольшая, но если мы с тобой все сложим, то сможем уйти со съема, — согласился Кеша. — Если распишемся.
Он так это сказал, что как будто решил передумать. Я его не понимала. Смотрела на него и не понимала.
— Вы есть идете? — спросил Павел, который дежурил на кухне.
— Идем, — ответил Кеша.
Ужин, за котором мы спокойно разговаривали. Я наслаждалась этим общением. Мне нравилось слушать про оценки и про встречу Кешки и матери, о которой он едва обмолвился. Опять всплыл Алик, который позвонил почему-то Павлу и просил найти ему денег. Кешка запретил даже думать об этом.
— Сам ему поможешь? — спросила я.
— Пока нет. Через год. Я его предупреждал, что если он опять к ним полезет, то мы не будем общаться год. Он полез, значит опять планирует гадость. Ему нужно понять, что земля крутится него, но он отказывается это понимать. Из-за этого и попал в тюрьму.
— Кеш, но вы же друзья, — напомнила я.
— Мы ими и останемся. Но на моих условиях, — ответил Кеша.
Все отношения были на его условиях. При этом он прямо заявлял эти условия и люди с ним соглашались. Даже я согласилась, только одевала в таком случае водолазку. Чаще всего он был очень нежным. Слащаво-нежным. Но иногда на него находило. И тогда в порыве страсти на моем теле появлялись мелкая россыпь синяков. Чем больше он нервничал, тем меньше себя сдерживал. Я к этому привыкла. К тому же он начал учитывать и мою интересы. Так почему бы и нет? Ведь отношения — это взаимный интерес и уважение интересов.