После ужина Павел ушел к другу на час. Рита пошла смотреть сериал, а я осталась с Кешей пить чай.
— Ты хочешь к нему вернуться? — спросил он.
— К Грише? Нет. Чего мне к нему возвращаться?
— Вы сегодня хорошо общались, — сказал Кеша.
— И? Я его давно не люблю. Жила с ним по привычке. С тобой все иначе.
— Вер, я не буду тебя держать и шантажировать. Хочешь уйти, то уходи, но при условии, что ребенок останется со мной.
— Иногда мне кажется, что ты со мной только ради этого ребенка, — сказала я. — А я тебе нужна, как инкубатор.
— Это не так, — ответил Кеша.
— Тогда как я должна воспринимать твои слова?
— Я не хочу, чтоб ты была несчастной. Чтоб у тебя повторилась история со мной, как с Гришей, — ответил Кеша.
— Не получится. Вы совершенно разные люди, — ответила я. — И я тебя люблю. Зачем от тебя уходить? Чтоб потом страдать?
— Значит, все же любишь?
— Не знаю, как так получилось, — ответила я. — Но получилось. Это как-то незаметно случилось.
— Незаметно? — Кеша улыбнулся. — Это даже хорошо, что так получилось. Меня как обухом ударило по голове. Я аж растерялся.
— Но ты меня тогда отпустил.
— Да. Когда человек дорог, то нужно отпустить и не тащить с собой его на дно. Я не был уверен, что смогу вытащить себя из того дна, который сам себе организовал, — ответил Кеша. — И я тебя вернул, когда понял, что смогу справиться со своими демонами. Поэтому пошел лечиться. Поэтому устроился на работу. Поэтому отпущу, если решишь уйти.
— Не надо отпускать. Я не хочу вновь собирать шишки. Их уже очень много, — сказала я. Кешка только улыбнулся. Рассеянно, но по-доброму. Вроде конфликт сошел на нет. Гришка бы не успокоился, пока меня до слез не довел. Кешка же любил конфликты гасить до того, когда они перейдут в открытые боевые действия.
И опять ночью я почти не спала, постоянно просыпаясь. Я уже начала считать, сколько осталось до родов, чтоб спокойно выспаться. Бессонница и обрывочные сновидения преследовали меня пять дней в неделю. Это сильно раздражало, но я терпела, как и все неудобства, которые появились вместе с ожиданием ребенка.
Уснула я только под утро, поэтому не встала, чтоб проводить Кешу на работу. Даже детям завтрак не приготовила. В итоге я проснулась только к десяти часам. Солнце светило в окно, пробиваясь сквозь тонкую занавеску. На столе стояла корзина. Около нее стоял термос и блюдечко. На блюдечке лежала салфетка. Я удивилась. Выбралась из кровати. Подошла к столу. Под салфеткой лежал кусок пирога с вареньем. В термосе оказалось горький шоколад. Горячий и совсем не сладкий. С приятной горчинкой. Зато пирог был приторным. Видимо, Кешка переборщил с сахаром.
Корзина была заполнена шишками и веточками мимозой. Внутри была записка. Когда я ее потянула на себя, то увидела нитку. К нитке была привязана шишка. А уже к самой шишке было привязано кольцо.
«Последняя шишка в твою корзину. Выйдешь за меня замуж?»
Мы ведь планировали расписаться, но все время что-то этому мешало. Я примерила кольцо. Оказалось впору. Последняя шишка, которую хотелось положить в корзину, что я и сделала.
Вечером Кешка только улыбнулся, когда увидел у меня на пальце кольцо.
— Я так понимаю, что это согласие, — уточнил он.
— Да.
— Тогда на следующей неделе подадим заявление, — сказал Кеша. — Больше некуда откладывать.
Тут было не поспорить. Я спорить и не стала. Не знаю, но все как-то изменилось. Быстро. Резко и к лучшему.
До мамы я долго не могла доехать. Она приехала сама, прямо перед свадьбой. Только потом я узнала, что ее пригласил Кеша. Мама была эффектной женщиной. Я всегда чувствовала себя рядом с ней замухрышкой. Так было и сейчас.
— Зачем ты ее пригласил? — спросила я Кешу.
— Всегда хотел познакомиться с твоей мамой. Но ты в последнее время плохо поездки переносишь, поэтому пришлось пригласить ее сюда, — сказал спокойно Кеша. — Моя мама не приедет, так что…
— Почему?
— А у нас с ней все еще спор. Она хочет ввести в семью Леню и его отца, но я против.
— Может мне с ней поговорить?
— Не стоит. Лучше со своей помирись.
— А мы не были в ссоре. Просто не общались долгое время, — ответила я.
— Вот и пообщайтесь, — посоветовал Кеша.
Только о чем разговаривать? Мы с мамой были совсем разными людьми. Я думала, что она опять начнет говорить, что я совершаю ошибку или не так себя веду. А тут оказалось, что мама была не против Кешки. Он чем-то ей понравился.
— Он намного лучше, чем Гриша. Вот извини, но я его терпеть не могла и до сих пор не могу.
— Почему? — спросила я. Мы с ней сидели за столом и пили чай с ватрушками. Дети с Кешкой ушли в магазин за продуктами.
— Потому что он противный тип. Явно тебе не пара.
— А Кешка?
— В нем что-то есть. Взрослое и ответственное. А Гришка… Он всю жизнь был ребенком, а не мужиком, — ответила мама.
— Я очень долго сомневалась.
— А чего сомневаться? Надо действовать. Пробовать. Пытаться. Ошибаться. Но не стоять на месте, — сказала мама. — Если не нравиться, то надо менять. Пробовать сделать так, чтоб было комфортно жить.
— Иногда сложно понять нужны ли перемены.