Были и агенты, не использующие эти уловки и пользующиеся главным входом в здание МУР: те, кому по каким-либо причинам не требовалось вести двойную жизнь. Академия МУР охотно принимала сирот и беглецов, если за ними не тянулось кровавых «хвостов», давала им новый статус и при необходимости новое имя и биографию. Таких было достаточно много, так что штаб МУР не поразил бы стороннего наблюдателя немногочисленностью своих агентов.
Первым делом я направилась в кабинет к Тайрину.
Вопреки моим ожиданиям, он не был занят. Мрачный начальник сидел в своем кресле, потягивал кофе и курил, уставившись за окно.
– Доброе утро, – кивнула я, войдя в его кабинет.
Тайрин поднял на меня взгляд и указал на кресло для посетителей.
– Что случилось?
– Садись, – настоял он.
Села. Закурила за компанию.
– Твой наемник найден мертвым в своей камере час назад.
Даже так… В принципе, можно было, вероятно, с самого начала подозревать что-то подобное. Слишком узок круг людей, которые знали или могли знать о Призраке и моей с ним связи. И почти все они – «коты». Высокопоставленные «коты».
– У нас завелась «крыса»? – уточнила я.
– Похоже на то, – кивнул Тайрин.
– Очень странная «крыса»… – задумчиво протянула я. – Те, для кого Призрак и его контакты не тайна, не могли также не понимать, что он прежде всего оперативник, и никто, кроме его куратора, не в курсе, где он сейчас.
Или вопрос этого наемника был лишь прелюдией? Я должна была стать приманкой, к которой Призрак рано или поздно явился бы?
Тогда зачем об этом оповещать меня? Следили бы себе потихоньку за мной и вышли бы на него самостоятельно.
Заложницей, которую Призрак, по их замыслу, должен был броситься освобождать? Еще глупее. Где Призрак – неизвестно, а вот контора не могла бы не отреагировать на исчезновение своего агента.
– Я пока нашел только один более-менее логичный вариант, – кивнул Тайрин. – Они каким-то образом были в курсе, что Призрак в столице, и решили, что первым делом он наведался к тебе.
– Были в курсе, что он в столице, но при этом упустили его уже здесь, – дополнила я. – И найти его решили через меня. Что, кстати, тоже странно. Я подозреваю, что он существенно чаще бывает в столице, чем навещает меня.
– Этого они могли и не знать. Равно как и о вашем родстве, кстати, тоже. Ты же работала с ним пару раз? И тогда вы изображали пару. Возможно, чрезвычайно убедительно изображали. К тому же достаточно было засечь один его визит к тебе здесь, в столице, – и эта легенда обретает новые краски.
– Возможно. Тогда круг поисков «крысы» существенно расширяется. Но и всех котов, имеющих доступ к настоящим именам, можно исключить.
– Не обязательно, – ответил Тайрин. – Имя в личном деле Призрака не имеет ничего общего с именем твоего брата. Ваше родство теперь может подтвердить только алтарь.
Я некультурно присвистнула.
Нет, я знала, конечно, что Призрак – один из самых засекреченных агентов в нашей конторе, но чтобы его оберегали настолько, что реальной информации о нем нет даже для обладателей максимальных допусков… Ох как много информации к размышлению одной этой фразой дал мне Тайрин!
Впрочем, у меня будет время об этом подумать позже.
Если так, то Призрака и нашу связь действительно не вычислить никак.
Внешне мы не похожи, у нас один отец, но разные матери. Он удался в свою мать, а я в свою. Кое-какие черты отца в нас обоих, конечно, прослеживаются, но поставь нас рядом – мы не потянем даже на дальних родичей.
Что же касается алтаря, эти артефакты, плод древней совместной работы магов и жрецов, безотказно откликаются только в одном случае: если пара решит вступить в брачный союз.
Несколько столетий назад наследник трона тогдашней династии после смерти отца женился на дочери герцога Дан’Луар. Вот только дети у них получались с явными отклонениями, характерными для близкородственных браков. Династия правителей сменилась. Позже выяснилось, что девушка была дочерью не герцога Дан’Луар, а короля, отца наследника. Фактически это был брачный союз брата со своей сводной сестрой.
Дабы избежать таких случаев в будущем, маги и жрецы создали артефакт, который определял близкое родство. Изначально эти артефакты были установлены только в крупных городах и использовались в основном аристократией. Теперь, после изобретения того судьбоносного подпитывающего контура, такой алтарь в каждом самом маленьком храме страны озаряет зал красными пульсирующими вспышками, стоит двум близким родственникам попытаться вступить в союз.
– Кто участвует в поисках «крысы»? – спросила я.
– Ты и я, – ответил Тайрин.
Логично, надежно, но очень сложно.
– То есть мы не сможем нормально допросить всех, кто имел возможность убить наемника?
– Просто допросить сможем. А применить к ним спецсредства – нет.
Допустим, мы вычислим исполнителя. Не так много людей ночью шастало по изолятору, в конце концов, допуск к средствам наблюдения у нас есть, да и медики должны указать время смерти достаточно точно.
А вот дальше начинаются сложности.
