Потом стало страшно. Я пару раз поймала себя на том, что выдала машинально не свойственную мне реакцию в рядовой ситуации, и начала внимательно отслеживать, что говорю и делаю и почему. В какой-то момент пришло понимание, что постоянный фон чужого разъедает меня изнутри. А что-то еще и «осаживается», остается со мной и прирастает к моему внутреннему миру. Вполне органично прирастает, только вот это не отменяет того, что оно – чужое! И у меня нет ни времени, ни возможности спокойно сесть в тишине и одиночестве и разобраться, что мое, а что – нет. Снежный ком нарастает с каждым днем, и я ничего не могу с этим сделать. Просто не успеваю.
Через полгода я пришла к жесткому решению: любое сомнение – основание для того, чтобы выдрать этот подозрительный кусок (мысль, стремление, оценку, суждение, вывод) с мясом и забыть о нем навсегда. Пусть лучше потом окажется, что я отказалась от какой-то части себя, чем незаметно обрасти чужим и стать кем-то вообще не похожим на саму себя. В моем внутреннем мире будет только то, что хочу я. Любой ценой.
Неинтересных мне людей я отсекла быстро. Пригодилась и холодная вежливость, и умение быстро свернуть любой разговор в рамках приличий, и привычка держать дистанцию, которым учат всех аристократов с детства. И так же быстро приучила всех однокурсников, что на переменах между занятиями я стою одна, уткнувшись в конспекты (для вида, конечно, но кто проверит?), и меня это одиночество устраивает. Связи как таковые меня не интересовали, а опасливое уважение, заработанное в паре жестких словесных стычек и в учебных боях на полигоне, позволяло спокойно налаживать единичные контакты, когда мне это было нужно.
Глухое раздражение тоже перегорело со временем. Оно иногда еще вспыхивало в ответ на очередную глупость, долетевшую до моих ушей, но я уже поняла, что лучшая защита – равнодушие. Да, я не могу «выключить» чужие эмоции. Все, что я могу, – это внутренне на них не реагировать. Как на погоду. Ну вот хреновая в мире погода, постоянный ураганный ветер и ливень стеной, что ж поделаешь, вот так мне не повезло. Работаем с тем, что есть. Любое событие – это факт, но не повод для эмоций.
Жизнь на грани эмоционального истощения стала нормой.
Но уже – на грани, а не за гранью! Все реже накатывали периоды опустошения, когда все, что я могла, – это бездумно сидеть и пялиться в пустую стену, не в силах даже сдвинуться с места или перевести взгляд за окно.
У меня в кои-то веки начали появляться силы для радости или интереса.
Для моих радости и интереса!
