Ана замялась, словно чуя подвох, затем пожала плечами:
– Без всей этой туристической ерунды. Песен «Буэна Виста Сошиал Клаб» на каждом углу. Людей, орущих «Такси!» тебе в лицо. Магазинов, продающих изображения Фиделя и Че, и старых американских машин.
Миранда не улыбнулась:
– А ты думаешь, это не настоящая Куба? Что нельзя по десять часов торчать на улице, лишь бы получить пару долларов с туриста и купить себе поесть? Это все реальнее некуда, девочка.
– Я не это имела в виду…
– Нет, – мягко прервала Ану Йоланда. – Но прозвучало именно так.
Какое-то время Ана просто молчала и спокойно смотрела на двух женщин.
Миранда вздохнула:
– Слушайте, нас тоже тошнит от этих песен. Просто не говорите о «настоящей Кубе», если понятия не имеете, каково здесь на самом деле жить.
– Мы и не имеем, – вступился я. – Но хотели бы узнать.
Йоланда и Миранда разом повернулись ко мне, и я понял, что не просто влез в разговор, а наступил на больную мозоль.
– В этом-то и проблема, – начала Миранда. – Вы, туристы, приезжаете сюда и получаете от Кубы лучшее. Пищу, которую многие из нас никогда не попробуют, отели, которые мы и представить не можем, ночные клубы. И хорошо, ведь нам нужны ваши доллары, чтобы выжить. Но потом вы хотите сунуть нос к нам на кухни, в ванные… в нашу частную жизнь. Зачем? Чтобы увидеть, как все плохо: ой, бедненькие кубинцы! А потом поехать домой, написать пост на Фейсбуке и порадоваться за себя?
– Перестань, Миранда. – Йоланда легко коснулась плеча подруги. – Они не такие.
– Конечно. – Миранда поникла, ее голос звучал устало. – Простите.
– Миранда каждый раз рискует свободой, выставляя новый пост, – пояснила Йоланда. – Благодаря ей вы получаете иной взгляд на события. Только вчера она шла по улице и…
– Нет, – прервала Миранда подругу. – Я не хочу об этом говорить.
Повисло неловкое молчание. Я попытался найти какие-то слова и решил, что ничего нового сказать не могу. Мой опыт онлайн-активности ограничивался поиском лучших кошачьих роликов. Рядом с Мирандой я чувствовал свою ничтожность и даже представить себе не мог ее повседневную жизнь.
– Знаю, от нас толку маловато, – тихо начала Ана. – Но мы можем чем-то помочь?
Миранда поджала губы и, посмотрев на Йоланду, пожала плечами:
– Если понадобится, мы дадим знать.
– Хорошо, – сказала Ана.
– Хорошо, – сказала Йоланда.
– Хорошо, – сказал я.
– Ладно, Миранда, дай мне секунду, – продолжила Йоланда. – Мне нужно объяснить этим ребятам разницу между гуагуанко и коламбией. А то на них смотреть больно.
– А вы двое серьезно увлеклись румбой, – заметила Миранда, когда кузина закончила импровизированный урок.
– Рик хочет стать гаванским королем сальсы, – сообщила Ана.
Я послал ей убийственный взгляд, но она, похоже, не заметила.
Йоланда лишь ухмыльнулась:
– Кузен, не хочу рушить твои мечты, но, может, лучше проявить себя в том, в чем более-менее разбираешься? Стать кошачьим королем Гаваны, например?
Оглядываясь назад, я понимаю: надо было догадаться, что это прозвище ко мне приклеится.
Если оставить в стороне немилосердное отсутствие у Йоланды веры в мои силы, я начал думать, что и правда смогу когда-нибудь поучаствовать в соревновании в «Милочо». А потом возникла проблема с Пабло.
Было утро субботы.
В одиннадцать мы пришли к его дому и стали ждать, когда нам сбросят ключи. Прошло десять минут, пятнадцать. Ничего.
На нас начали пялиться любопытные соседи. Мимо протащил деревянную тележку какой-то старик, выкрикивая:
– Фрукты, овощи, мясо, тамаль, свежие цветы, жареная рыба!
То и дело к нам подходили парни и предлагали сигары.
– Давай найдем таксофон, – предложил я.
Йоланда обещала раздобыть нам местную сим-карту, но за ней приходилось записываться в очередь, и наша еще не подошла.
Ана схватила меня за локоть:
– Смотри.
По улице шел Пабло в своей зеленой кепке. Он помахал нам и принялся рыться в кармане в поисках ключей, держа в руке пластиковый стаканчик.
– Ну что, ребята, готовы потанцевать? – спросил он.
– Конечно, – ответил я.
Ана сильнее стиснула мой локоть. Я удивленно посмотрел на нее.
Покопавшись, Пабло наконец отпер дверь. Мы вошли в подъезд и вслед за ним начали подниматься по лестнице.
Вот именно, что начали. Через несколько ступенек Пабло потерял равновесие, закачался и тяжело сел на ступени.
Я кинулся ему помочь.
– Извините, – сказал он и встал.
Несколько ступенек – и он снова сел. Из стаканчика выплеснулась вода.
Нет. С отвращением я опознал запах. Это была не вода, а ром.
– Наверное, мы придем в другой день, – предложила Ана.
– Нет, нет, идемте. – Изо всех сил цепляясь за перила, Пабло встал и потащился наверх.
Остаток пути до квартиры мы дошли без приключений. Он даже сумел с одной попытки открыть замок.
Внутри царила мертвая тишина. Пустую квартиру озарял яркий утренний свет. Пабло поставил стаканчик на стол у двери, а сам пошел в гостиную. На этот раз кресла не вынесли на балкон. Пабло попытался перетащить одно, но вместо этого плюхнулся в него.
Лицо Аны превратилось в холодную маску. Я никогда ее такой не видел.
– Рик, – она кивнула на дверь, – нам здесь делать нечего.
