Пробил холодный пот. Две ночи назад с Белчей случилось происшествие, которое гриди до сих пор обсуждали. Проснувшись с чего-то еще в темноте, весь в росе, тот вдруг увидел, вернее, ощутил, что вокруг него вьется целый рой какой-то мелкой нечисти. «У них тушки птичьи, морды навроде человечьих, и еще рожки вот такие! – рассказывал Белча потом, показывая рожки двумя согнутыми грязными пальцами. – Вьются надо мной, чего-то чирикают по-своему. И вроде они не злые, не кусаются, а жуть такая – ни охнуть, ни вздохнуть!» Не смея шевельнуться, он только сумел спрятать голову в ком травы, служивший подушкой, и степные навьи отвязались. Дома над ним посмеялись бы, дескать, пить надо умеючи. Но тут все знали: пить нечего, кроме теплой воды. И нынче была первая ночь, когда Белча осмелился лечь, а то все сидел, совиными глазами таращась в костер, и потом весь день засыпал на ходу.
А теперь Святослав видел – ему досталась нечисть покрупнее. Или это человек? Лазутчик? В этих степях им встречались и печенеги, и угры. Русы старались остаться незамеченными, но что если их все же приметили и теперь выслеживают, чтобы повязать и увезти в Каршу на продажу? Или просто порубить на месте.
Неслышно подобрав с земли секиру, Святослав двинулся к белому пятну. Оно исчезло. Так все-таки морок? Блазень? Святослав сделал еще несколько шагов, вошел под тень ветвей, изо всех сил вглядываясь и вышаривая глазами белое пятно.
Легкий звук где-то рядом… Святослав даже не успел понять, что за шорох и откуда раздается, как жуткая тяжесть навалилась ему на спину и пригнула, пытаясь опрокинуть. Горячая пасть дохнула тухлым, острые крупные клыки впились сзади под самой шеей… Тут бы и конец пришел князю русскому, не надень он на время своего дозора кольчугу. Зубы зверя заскрежетали по железным кольцам, прикрывавшим его хребет, злобное рычание оглушало, шевелило волосы на голове. Край кольчуги совсем рядом, если зверь сейчас высвободит клыки и вопьется еще раз, чуть выше – перекусит шею.
Святослав стоял согнувшись и вцепившись в мохнатые мощные лапы у себя на груди. Кольчуга мешала зверю вонзить когти ему в бока, но невероятная тяжесть гнула к земле, Святослав пытался крикнуть, но только хрипел, и хрипел зверь у него на плечах. Святослав ясно понимал – еще пара мгновений, зверь опрокинет его, прижмет к земле и перервет шею…
– Ётуна мать!
Неведомая сила рванула зверя назад и сорвала с плеч Святослава. Шатаясь, он обернулся: существо вроде огромной кошки, ростом с человека, стояло на задних лапах и молотило по воздуху передними… и задними тоже. Зверь не стоит, зверь висит, не касаясь земли!
Но думать над чудом было некогда – Святослав мигом нагнулся, поднял оброненную секиру – наступил на нее, поэтому знал, где она, – и рубанул по белеющему в темноте брюху. Зверь дико взвыл, Святослав рубанул еще раз. Зверь упал; смутно различая позади него чью-то фигуру, не зная, человек там или дух, Святослав нанес по бьющемуся на земле зверю еще несколько торопливых мощных ударов. Бил, не разбирая, спеша пригвоздить ночное чудовище, чтобы больше не встало.
Его окружили, поднялся крик – все спящие проснулись и столпились рядом, держа оружие. Стоял гвалт и брань, но у Святослава так шумело в ушах, что он не разбирал слов. Принесли две горящих сука, и свет огня упал на светлую, с бледными пятнами шкуру огромной кошки. Зверь был мертв – выпущены кишки из брюха, изрублена голова. Когда отблеск упал на окровавленные клыки – величиной с палец, – Святослав содрогнулся.
– Ну, а я слышу, неладно там что-то! – орал рядом знакомый голос, перемежая слова бранью. – А я видел краем глаза, вроде князь встал и пошел куда-то. Слышу – вроде там какая-то возня. Смотрю – а у него этот бес на плечах висит! Ну я его хвать за шкуру – оторвал, он висит, лапами дрыгает, тяжеленный!
Переводя дух, Святослав подошел и положил дрожащую руку Игмору на плечо.
– Карачун ему, княже! – Игмор, очень довольный, что успел вовремя, похлопал его по руке. – Будет знать, как на нас кидаться!
– Если бы не ты… он бы меня уже прикончил. Голову бы откусил.
– Нет уж, княже! – Игмор хохотнул. – Не спеши! В эту дверь я пройду раньше тебя! А ты уж за мной!
– Как ты – так сразу и я, – выдохнул Святослав, желая сказать, что отныне будет сам беречь Игмора как брата.
Горячим лбом он прижался к потному Игмошиному лбу. Его трясло от мысли, что нить жизни не оборвалась только чудом.
– Это нам годится! – одобрил Игмор. – Как ты – так и я, и пусть сама смерть не разлучит нас, как не разлучила отцов наших!
– Вместе будем жить, вместе уйдем в Валгаллу, – подтвердил Святослав.
В костре громко щелкнула головешка, огонь, было угасший, вдруг ярко вспыхнул, выступая свидетелем клятвы.
При свете утра разглядели, что напал на Святослава степной пард – зверь вроде рыси, только еще больше, но все же не с человека, как им показалось ночью со страху. Шкура у него была очень светлая, изжелта-белая и в небольших пятнах. Видно, он подбирался к лошадям, но люди и костер оказались между хищником и добычей.
