Вообще я думал про помощь Василисе. Но да, пожалуй, и мне не помешает. Кто бы там ее ни предлагал.
Вместе с этим мелодичным голосом я услышал шум крыльев. Да что же одни птицы кругом! То Гамаюн, то Злата. Вот опять какие-то пернатые. Я задрал голову и увидел двух странных «пташек», опустившихся рядом со мной на выступ.
Крупные птицы с когтистыми лапами. У одной были черные перья, а у другой – белые. И снова вместо птичьих голов – человечьи. Я уже даже не удивился. Головы снова были женские. Только совсем не такие жуткие, как у Гамаюн, которая расхаживала с головой трупа. Здесь головы выглядели вполне живыми. Вернее, только у одной птицы была лишь человеческая голова. А у второй – белой – была также пышная женская грудь, прикрытая лифом, и руки, переходящие в крылья. Обе красавицы (если убрать птичьи тела, конечно же).
Птицы отличались не только расцветкой, но и выражением лица. У черной были темные волосы и меланхоличное, бледное лицо. А у белой – светловолосая, улыбающаяся голова. Одна выглядела так, будто сейчас расплачется, а другой словно только что рассказали пошлый анекдот.
- Наконец-то путник! – вскричала светлая пташка, - Давно к нам никто не захаживал.
- Какая разница – все равно он скоро сорвется со скалы и превратится в лепешку, - мрачно заявила черная.
Светлая бросила на нее осуждающий взгляд и недовольно нахохлилась.
- Не превратится. Мы поможем добраться до верха скалы.
- Зачем? – все таким же убитым голосом спросила черная.
- Потому что мы добрые, понятно! Мы не дадим такому красивому молодцу разбиться.
- Все мы рано или поздно разобьемся. В прямом или переносном смысле.
Я во все глаза наблюдал за этой странной парочкой. Пессимист и оптимист.
- Простите, а вы кто? – пробормотал я.
- Меня зовут Алконост, - представилась белая, - А это моя сестра Сирин. Мы райские птички.
- Ага, - кивнула Сирин, - Я своим пением одурманиваю и утаскиваю в мир смерти.
Алконост кашлянула и толкнула ее в бок.
- Чего? Это же правда.
- Ничего себе – райская птичка, - не удержался я.
- Просто мы живем в райском саду, - объяснила Сирин, - Когда не надо никого утаскивать в мир Нави, я еще, бывает, почту разношу между темными богами.
- Она у нас секретарша! – засмеялась Алконост.
- Сама ты секретарша! – обиделась Сирин, - У меня хотя бы работа есть. А ты вообще только бездельничаешь в саду и песни поешь. Тебе ни одного делового письма нельзя доверить.
- Зато какие песни. Вот послушай: аааааа!
Я поморщился от такого «райского» пения. Кажется, ей не помешает взять еще пару уроков вокала. Похоже, Сирин разделяла мои чувства. Мы обменялись с ней красноречивыми взглядами.
Когда Алконост, наконец, замолчала, я решился снова напомнить о своей проблеме:
- Послушайте, дамы, вы что-то говорили насчет помощи…
Руки и ноги у меня уже тряслись так, что я сам был в шоке, как до сих пор не сорвался. Вот так сначала проводишь время в горах, а потом – в гипсе. Интересно, в мире Прави есть травмпункт? Хотя с такой высотой можно сразу в морг. Вернее, в мир Нави – тут недалеко как раз.
- Ох, точно! – встрепенулась Алконост, - Какие мы глупые! Поем тут, а ты, бедняжка, еле держишься.
- «Мы?» - выразительно уточнила Сирин.
Белая птица не обратила на нее никакого внимания.
- Скорее, молодец, забирайся ко мне на спину.
Алконост любезно подставила мне спину и протянула руку-крыло. Я осторожно ухватился за пернатую и вскочил ей на спину. Благо, райские птицы были такими же огромными, как и Гамаюн. Кстати, о птичках.
- А вы случайно не родственницы вещей Птицы-Гамаюн?
Сирин и Алконост одновременно скривились.
- Она тоже райская птица, - ответила Сирин, - Сестрица наша меньшая. Но мы о ней не говорим.
- Почему?
- Мы все, как порядочные птицы, отучились на райское пение. А эта Гамаюн сказала: мне слишком тесно в вашем райском саду. И поехала поступать в Киев. Предсказания захотела делать, вместо пения. Ну и провалилась по всем экзаменам. Домой возвращаться стыдно, вот она и осталась на земле.
- Она нам писала, что стала актрисой, - добавила Алконост, - Но все мы знаем, что это означает.
- Ну дела! – засмеялся я, - А я ее встречал как раз недавно. Она сидела в лабиринте у царя Берендея.
- Так и думала, что она влипнет в какую-нибудь историю, - фыркнула Сирин, - Добегалась! Ну и поделом.
- Еще она сделала мне предсказание. Которое, кажется, начинает сбываться.
- Ой, я бы не верила ее россказням, красавчик, - заявила Алконост, - Она у нас, что называется, ни петь, ни рисовать. Вот и делает свои глупые предсказания и считает себя крутой. А сама даже поступить на экстрасенса не смогла.
Это значит, что Гамаюн могла ошибиться, когда делала мне предсказание? Значит, у меня есть шанс так и не стать новым Кощеем. Но вдруг это означает, что тогда новым Кощеем все-таки может стать Василиса.
От размышлений меня прервал бодрый голос Алконост:
- Держись покрепче, красавчик! Мы взлетаем!
