— И почему же твоя мать считает, что тебе было бы лучше выдать мне именно его? Что у него такого на совести?
— Потому что он агент — двойник, работающий на вас и одновременно на англичан, из чего извлекает большую выгоду.
И тут «Кошка» рассказывает историю богатого торговца импортными товарами Рене Леграна, продающего немцам резину и зарабатывающего на этом миллионы. Без зазрения совести он сообщал через «Кошку» англичанам данные на суда, перевозившие это стратегическое сырье, причем уже после того, как Берлин оплачивал ему отправленный груз.
— Это же подлость, в особенности если подумать о сотнях матросов, поплатившихся жизнями в этих грязных махинациях. Тут твоя мать, пожалуй, права. Этого Леграна следовало засадить за решетку намного раньше всех других твоих людей.
— Ну его-то ты не арестуешь, — возразила «Кошка». — Будучи коллаборационистом, он приобрел могущественных друзей в Берлине.
— А если я докажу, что в результате его предательства были потоплены несколько судов? — возмутился Блайхер.
— В том- то и дело, что этого доказать нельзя. Он очень хитрый. Ведь без стопроцентного доказательства вины такого влиятельного человека засадить невозможно.
И вдруг у «Кошки» появляется идея.
— Что, если я забинтую свою правую руку и пойду к Леграну, чтобы получить от него сведения об одном из его очередных грузовых судов с резиной? Скажу, что не смогу запомнить все детали — названия этой посудины, порты отправления и назначения, курс следования, дни выхода и прибытия и тому подобное. И тогда он вынужден будет написать все это собственноручно на листке бумаги. Объясню повязку на руке тем, что раздавила в руке бокал с шампанским. Это ведь соответствует действительности, хоть и было уже давно. Мне очень хочется насолить этому сластолюбцу: когда я бывала у него и мы оставались одни, мне с трудом удавалось отбиваться от грубых ухаживаний. Ну что ты скажешь о своей «Кошке»? Можешь ли ты вообще обойтись без меня? Может ли тебе предложить нечто подобное твоя Сюзанна?
— Нет, Сюзанна этого не сможет. Тут ты права.
Под этими словами он, однако, понимает совершенно другое, чем она думает. Поистине кошачий характер этой женщины его ужасает. И добавляет:
— Я только и жду того дня, когда ты покажешь мне свои когти...
Под вечер того же дня Блайхер и «Кошка» едут к месье Рене Леграну, генеральному директору крупнейшей компании по торговле колониальными товарами.
Блайхер, прихвативший еще двоих сотрудников тайной полевой полиции, остался ожидать на улице напротив громадного здания, в котором размещалась контора этой компании. А «Кошка» с перевязанной правой рукой направилась туда.
Пожилой седовласый господин принимает ее в своем богато обставленном кабинете. Ноги утопают в коврах, письменный стол в стиле времен Людовика XIV, а тяжелое кожаное кресло свидетельствует о немалых доходах своего хозяина.
Легран очень рад снова видеть у себя «Кошку» и приветствует ее пышным словоизлиянием:
— Вы так давно не показывались у меня, мадам Кар-рэ. Я просто скучал без вас, Матильда, если только могу вас так назвать. И даже беспокоился о вас. Не подумайте, что я говорю так лишь для красного словца — я ведь звонил вашей матери. Разве она вам об этом не говорила? Присаживайтесь, пожалуйста! Боже мой, у вас рука забинтована. Что случилось, не сломали ли вы руку?
— Нет, я просто порезала ее и была вынуждена некоторое время пробыть в постели из-за высокой температуры. Поэтому-то и не навещала вас столь длительное время.
— Порезала руку? — повторяет Легран и изображает на своем лице участие. — Как же это вы ухитрились?
— Да я, видимо, очень сильно сжала бокал шампанского в своей руке.
— Конечно же из ревности! Боже мой, могу лишь позавидовать тому мужчине, которым вы так увлеклись. Вот видите: с другими вы ходите в рестораны и пьете шампанское, а мне всегда говорили «нет», сколько бы я об этом ни просил.
«Кошка» с улыбкой пропускает все это мимо своих ушей.
— Есть ли у вас и на этот раз какое-нибудь судно для меня? Ну вы знаете — с грузом резины. Лондон запрашивает... — говорит Матильда.
— И вы еще спрашиваете! Довольно жирный кусочек — почти десять тысяч тонн чистого каучука. Вы пришли сегодня как по заказу!
— Вот и отлично! На этот раз мне нужны полные данные, чтобы Лондон не запрашивал вторично. Ну да вы знаете: англичан интересуют любые подробности, — и добавила, придав своему голосу максимальную безобидность: — Пожалуйста, напишите мне все данные. Иначе я все перепутаю.
— Записать? Но такого ведь Рене Легран никогда не делает: дело-то очень опасное. Если у вас слабая память, запишите сами.
— Но вы же видите, что я не могу писать! — поднимает она перевязанную руку.
— Тогда пишите левой рукой: я не собираюсь никому предоставлять что-либо, написанное мной собственноручно. Да и вообще, в вашем хозяйстве слишком много писанины!
Матильда внезапно резко встает, понимая, что сопротивление Леграна должно быть сломлено.
