На горце вообще любая рана заживает, как на собаке, было бы чего пожрать, чтобы сил прибавилось. А с тетушкой Шейлой точно не пропадешь. То ли чарами подсобила она смертному родичу, то ли оттого, что кормила мясом как на убой, но рана Кеннета затянулась вдвое быстрее, чем обычно. Он, само собой, благодарил, как заведено обычаем, и низко кланялся могущественной сиде.
– Кто бы тебя ни воспитывал, племянничек, он постарался на славу, – скупо похвалила его Кайлих, хотя видно же было, что польщена и довольна.
Маклеод же, в свою очередь, дал себе клятву обязательно заказать мессу за здравие бабки со стороны матери. Старая карга коптила небо вот уже девятый десяток лет, ни на миг не расставалась с тисовой клюкой и каждое утро встречала на коленях перед распятием Христовым, замаливая, как говаривали, грешки бурной молодости. С другой стороны, у кого из Маклеодов, что у мужчин, что у женщин, юность была безгрешна? Всяко чудили из поколения в поколение, однако же отмаливала за всех одна только Кирстин. Она же научила Кеннета правильному обращению к Добрым Соседям, что живут в Холмах. Верно, знала, о чем говорит, и не понаслышке. Потому что сиды, они такие… сиды. Живут вечно, человечий мир заботит их мало, вот и не разбираются в самых простых вещах, точно дети малые. Вот, скажем, решила тетушка, что пора им в путь-дорогу, и снова наколдовала парочку лошадок под стать только королям и принцам – тонконогих, длинногривых, с лебяжье изогнутыми шеями.
– Ну и куда нам этакие дива? За милю видать, что они чародейские, – напомнил Кеннет. – Со всей горной Альбы конокрады да попы сбегутся.
– Ну ладно конокрады, а попам-то на что наши лошади? – удивилась наивная дочь Богини Дану.
– Они-то как раз по наши души придут. Спасать. Оно тебе надо, тетушка?
– Не надо, – согласилась та и послушно превратила дивных скакунов в нормальных горских лошаденок – гнедую и соловую, – мохнатых, упитанных и меланхоличных.
А путь горца и его бессмертной родички лежал в Инвернесс, потому как неугомонной сиде позарез требовалось плыть к норгам.
– А зачем? – спросил Кеннет. Просто из любопытства спросил, чтобы занять себя и тетушку Шейлу дорожной беседой.
А она возьми и заяви:
– Это пока не твоего ума дело, племянничек.
А Кеннету что? Да ничего. С головой в плед закутался и знай себе по сторонам оглядывается, в поисках засады. Кемпбеллы, они не дремлют и, пока башку Маклеода на пику не подымут, не утихомирятся.
– Не волнуйся, я тебя заранее предупрежу, – посулила с хитрой улыбочкой Кайлих. – Ты мне живой потребен.
И тогда стал горец размышлять о вещах, о которых прежде не задумывался. Видно, встреча с тетушкой Шейлой окончательно пробудила капельку сидской крови, что текла у Кеннета в жилах. Дар Доблести, доставшийся Маклеоду от девы Этне, он как пригодится теперь, спустя столько лет после ее смерти? Могут ли сиды воскрешать мертвых, словно Господь Лазаря? Нет, ведь иначе Кайлих оживила бы свое единственное дитя. Тогда возможно ли вернуться в прошлое, чтобы все исправить? В Святом Писании ничего такого не рассказывается, кажется. И тогда зачем к норгам плыть, когда Этне померла в Эрине? В Дублин им надобно!
– Э-э…
– Помолчи, родич, – строго приказала Кайлих, сверкнув из-под тяжелых век зеленым сиянием небесного огня – отблеском знамен валькирий, что полощутся долгими северными ночами над горами Норге. Сам Кеннет зловещего светопреставления ни разу не видел, но двоюродный дядька сказывал, да так складно, что даже несколько раз приснилось. Но допрашивать сиду, приказавшую молчать и не умничать, Кеннет не рискнул. Родство родством, а нрав у тетушки Шейлы резкий. Вот правильно мать все время твердит, что все мысли от безделья, а когда человек делом занят, то думать ему не нужно. И вообще, мыслям место в церкви.
То, что долину Глен-Мор делили меж собой могущественные и многочисленные кланы Дональдов, Камеронов, Фрейзеров и Грантов, Кеннета не шибко волновало, но присутствие рядышком грозной сиды умерило желание повыделываться. Кайлих точно нюхом чуяла, как бурлит в родиче неугомонная Доблесть, толкающая Маклеода на безрассудные выходки. Только он рот раскроет, чтобы поставить на место какого-нибудь наглого Гранта, тетушка Шейла тут как тут. Улыбается, шутки шутит, а потом как ткнет пальцем под ребро, и Кеннету резко становится не до мордобоя. Жест выглядит игриво, но больно так, словно живьем на вертел насаживает.
– Руки чаще мой, коль кулаки чешутся, – змеиным шепотом посоветовала сида. – И уши заодно.
– А уши еще зачем?
– Чтобы пользоваться ими по прямому назначению, племянничек. Лопай свою кашу и слушай, о чем смертные болтают. Глядишь, дольше проживешь.
Ну, слушать так слушать. Чего тут сложного для умного парня?
