— Он не нашел дискету у Хорька, и… Он наверняка подозревает, что тот отдал ее мне, а значит мне не жить, понимаете? Сейчас он в Питере, но когда вернется…
— Он не вернется, — перебил меня Седой и равнодушным, будничным тоном повторил: — Не вернется.
— Они нашли фотографии, — не отставала я. — Там… Я с Ко… с одним парнем. Я хотела вам сказать, он тут совсем ни при чем, но
— Я знаю, — со смешком перебил Седой. — Он у тебя для души. Не дергайся. Они пробили его со всех сторон, и стало ясно, что он — гвоздь не от той стенки.
— Но он…
— Через полтора часа он будет провожать жену и дочку на Белорусском вокзале, — с терпеливой скукой в голосе сказал Седой. — Они отваливают на две недели в Прибалтику. Так что, — Седой издал негромкий смешок, — тешь свою душу и все остальное. Только… Не забудь про тачку — после тридцатого пару дней не садись в нее. Это перестраховка, но… Береженого Бог бережет. Все. Будь.
Почему я так думала? Сама не знаю. Но я не думала.
Я
Как знала, что тридцатого в мою тачку — 190-й Мерседесик, так очаровательно-небрежно подаренный мне Ковбоем, — сядет фотоблядюшка-Танюшка, а я, если все правильно рассчитала, буду сидеть в «Боинге», летящем рейсом «Москва — Вашингтон», и… Может быть, спать. А Кот, отправляющий сегодня свою мадам с дочкой на нищий курортик, уж точно будет спать спокойно,
(
а если мне повезет отыскать ключ от домашнего сейфа, будет при бабках, и может быть, потом… Когда все уляжется… И если сам вспомнит обо мне и захочет…
Ладно, это все — потом, а сейчас надо бы съездить на вокзал и поглядеть на проводы — удостовериться, что Седой не обманул в мелочах, и… На мадам его глянуть — так, любопытства ради…
Стоя на платформе, почти спрятавшись в маленькой нише между ларьком с сигаретами и лотком с фруктами, я наблюдала, как на другой платформе Кот небрежно чмокает крашенную блондинку,
(
целует девчушку, лет тринадцати, в макушку и помогает им войти в вагон.
До отхода поезда еще десять минут, он, наверняка, дождется, чтобы помахать им ручкой, а я… Мне, пожалуй, ждать здесь не стоит. Надо купить жратвы повкуснее и подождать дома — его звонка. Если через пару часиков звонка не будет, я не стану звонить сама, но… Он позвонит. Он… Черт, как вдруг закружилась голова — это после восьми часов в самолете, прямо в глазах темно стало, и…
О, Господи,