Злоба, добравшись до матки вдруг физически распирает ее и… Выплескивается во влагалище, где начинает… О, Господи! Это уже не злоба, не… Не просто какое-то ощущение, не эмоция, а… Во мне, там, что-то растет! Растет, рвется наружу, и сейчас оно…
Я приподымаю голову и скашиваю расширившиеся от ужаса, едва не выпрыгивающие из орбит глаза на свой голый живот, на треугольник рыжих волос и ниже… Резкая боль рвет меня там изнутри, из распахнутых ног на красный песок выплескивается густая струйка темно-красной крови и моментально уходит в этот песок, сливается с ним, всасывается в него, становясь этим самым песком, а вслед за ней из выворачивающегося от боли наизнанку влагалища
(я инстинктивно работаю мышцами живота, как меня давным-давно, тыщу лет назад, в какой-то другой жизни учили перед родами…)
каким-то винтообразным движением выныривает… Вырывается… Вылетает…
Черная скользкая тварь в четверть метра длиной и сантиметров десяти в диаметре,
(Господи!.. Как она могла там поместиться!.. Она же порвала мне там все, и я сейчас сдохну!..)
похожая на какую-то отвратительную рыбину… Нет! На тупорылую пиявку!
«Пиявка» стремительно скользит к застывшим в шоке Хорьку и Плоскомордому. До них самое больше метров пять, и «пиявка» одолевает это расстояние очень быстро,
(она не извивается, двигаясь вперед, словно у нее там внизу какие-то… плавники или… Лапки!..)
только еще быстрее, намного быстрее она…
РАСТЕТ!!.
И когда поседевший за несколько секунд Хорек раскрывает рот в беззвучном крике, свое тупое рыло к нему задирает огромная, в человеческий охват, черная гадина, чей другой конец
(хвост?.. Или что там бывает у таких…)
шевелится всего в нескольких сантиметрах от моих раскинутых ног.
