Кошки говорят «мяу» полностью

Я не люблю говорить о своих отношениях с Котом. И не потому, что это, дескать, такая интимная сфера — чушь. Это просто бессмысленно. Тому, у кого у самого живет маленький Зверь, не нужно ничего объяснять, а для тех, кто знает и гладит лишь чужих кошек, это все равно будет непонятно. Как мог объяснить похмельный студент кирявшему вместе с ним прапорщику, что такое головная боль? В ответ — честное и искреннее недоумение: «Болит? Кость?.. Кость болеть не может»…

Вдруг на мое колено легла ее ладонь, как… Что за черт… Как мягкая кошачья лапка… Я раскрыл глаза.

— Я понимаю, — сказала Рыжая, присевшая передо мной на корточки.

В вырезе ее халатика мне были видны, как на ладошке, ее груди и трогательная ложбинка между ними — такая знакомая и притягивающая… Но я, быть может, впервые за все наше знакомство, не обратил на нее никакого внимания. Я кожей, сквозь джинсы, на которых лежала ее ладонь, почувствовал, что она понимает.

И мне это не понравилось.

Мне не нужно, чтобы меня так понимали!.. Не надо лезть ко мне так близко! Мне этого не надо!...

Рыжая выпрямилась, и отойдя к посудомойке, сказала:

— Съезди, — она нажала на кнопку и посудомоечная машина мягко заурчала. — И привези его сюда.

— Я… — я как-то слегка растерялся. — Ты… хочешь, чтобы я… Чтобы мы тут всю неделю жили?

— Мое дело — предложить, — пожала она плечами, — если у тебя другие планы… — это уже была нормальная Рыжая, и заворочавшееся было во мне беспокойство улеглось. Она не притворялась равнодушной, не притворялась, что очень хочет моего присутствия, она вообще никогда не притворялась, а просто излагала все так, как есть. Предлагала, дескать: «Поиграем?» Не больше и не меньше. Что ж, честь — большая, особенного для «седого чубчика» (у самой — тоже серые ниточки в гриве), но…

— Честь большая, но… не слишком ли много тебе мужиков-то — Кот мой, да я?…

— Нормально, — сказала она. — Все равно ты без него будешь дергаться… Да, и захвати его консервы. Или купи по дороге.

— Ну, как я его привезу? Он на руках на улице сидеть не будет. И ни в какой сумке — его не удержишь… Он вообще не любит…

— Не бери в голову, — бросила она через плечо, вышла из кухни в холл и пошла в сторону спальни. Там щелкнула какая-то дверка… А-а, наверно это дверь в кладовку, возле спальни… Что-то мягко брякнулось на пол, раздалось приглушенное «твою мать…», какая-то возня и…

Через минуту-две она пришла в кухню и поставила на передо мной…

У меня словно шторы на глазах раздвинули. Какой же я мудак! Ведь она тогда уладила свой случайный конфликт — случайную, но в буквальном смысле кровавую разборку — с моим Котом совершенно по-кошачьи! Разве мог бы кто-то, не знающий… Не меня она понимала (я почувствовал облегчение и только сейчас понял, как на самом деле меня испугала ее ладонь на моем колене и то неожиданное…), она понимала… И этот странный холодок в квартире — Господи, ну, конечно, мудила я старая, здесь же жила кошка, жила, а потом…

На выложенном красивой плиткой полу кухонного отсека столовой, прямо передо мной стоял кошачий домик-переноска, и я тупо глядел на него, а потом поднял глаза на Рыжую… Она была спокойна, почти равнодушна, только уголки губ чуть опустились.

— Ну, так как? — спросила она. — Других причин нет?

— У вас была…?

— У меня, — поправила Рыжая. — У меня была кошка, — она помолчала. — Я уезжала… надолго, почти на год, к дочке. Когда приехала, она… Она меня к себе почти не подпускала. Ждала котят… А когда родила, — голос Рыжей не дрогнул, но губы вытянулись в прямую ровную линию, — умерла.

— А котят… Ну, одного — ты не оставила?

— Нет, — сказала Рыжая. — Он не захотел, и я… тоже. Ну, так как, привезешь?

— Может быть, не… не надо? Тебе…

— Брось, — отмахнулась Рыжая. — Я, правда хочу… И потом, твой совсем не похож на… нее. Моя, — она усмехнулась, — была рыжая… Почти как я. Ну, решай, я скоро поеду, и если привезешь, оставлю тебе вторые ключи. Идет?

— Идет, — кивнул я, — идет рыжая б… — я осекся, вдруг сообразив, что это может отнестись не к ней, а к ее рыжей кошке, а про них так шутить… — Чего-нибудь купить по дороге.

— Не-а. Если тебе хлеб нужен, купи — я его не ем… Ладно, я пошла марафет наводить, — она погрозила мне пальцем, — пол часа меня не трогать.

— Это святое, — вздохнул я. — Постой, а как же охрана?… В смысле, сигнализация — я уйду, а кто поставит?..

— Да, черт с ней, — отмахнулась она. — Кому она нужна — в подъезде домофон, наша дверь — она усмехнулась, — не простая железка, а такая, что… Плюнь.

— Плюну, — согласился я и потянулся за второй сигаретой.

Вторая — тоже вкусная, но… не первая. Она — тоже, как… Крыжополь.

(Как вам Париж? — Красивый город. — Как Питер? — Великий город. — Как Крыжополь? — Тоже город…)