Кошки-мышки полностью

Он произнес это вслух. Его голос эхом разнесся по темному чердаку. Он нашел выключатель и тут же потерял его. Принялся искать снова, а темнота смыкалась у него над головой, словно вода. Задыхаясь, он чуть было не сдался, но, рассердившись на себя, топнул ногой и снова потянулся к лампе. Наконец он нашел выключатель, повернул его, в глаза ему внезапно ударил яркий свет, он разглядел тонкие балки и густые чердачные тени, подобрался к окну, открыл его, вздрогнул от порыва ветра и стал нащупывать крючки ставен. Он сделал это раза четыре, пока наконец не убедился, что все ставни плотно закрыты. Надо идти обратно. Он поднял руку, чтобы выключить свет, и замер, испугавшись предстоящих нескольких футов до чердачной лестницы, которые придется пройти в темноте. Он мог бы оставить лампу горящей, поберечь нервы и выключить ее утром, но не таков был Чарли Хорст, которого смолоду учили быть благоразумным и бережливым и который презирал себя за то, что поддался страху. Он выключил свет и осторожно спустился по лестнице, а вослед ему несся стук три на четыре.

Очутившись в безопасности у себя в кровати, он возмущенно спросил себя, какой человек верит слову незнакомца больше, чем слову жены, и позволяет воображению разыграться под воздействием низкопробного любовного романа. Завтра при благостном свете дня он переберет все факты, отделит правду от вымысла, взвесит улики и смело встретит то, во что все-таки решит поверить. А пока забудет обо всем и хорошенько выспится ночью.

Будь проклят этот Бен Чейни! Пока он не появился, Чарли был счастлив и считал себя самым везучим человеком в мире. Если бы только Бен не подошел к воротам в тот октябрьский день и не спросил, не знают ли они, где тут можно арендовать дом! Если бы Чарли не был столь расточителен и не поторопился оформить страховку, превосходившую его финансовые возможности! Если бы его желудок не обернулся против него на прошлой неделе и не возникла бы ситуация, повлекшая за собой все эти проблемы! Если бы Маккелви не вздыхал каждый раз, когда скрипели пружины матраса, если бы в каждом ударе часов не слышался стон Джейкобса, если бы Барретт не склонялся над его кроватью, если бы Чарли не чувствовал на лице его ледяное дыхание!

Существовал лишь один способ разрешить эту проблему. Это был прямой путь, кратчайшее расстояние между двумя точками зрения. Чарли должен пойти к жене и сказать: «Беделия, любимая, Бен рассказал мне абсурднейшую историю. Разумеется, я не поверил ни единому слову. Парень, верно, сошел с ума, и я понимаю, почему твоя женская интуиция настраивала тебя против него, но поскольку рассказанная им история касается тебя, будет лучше, если ты ее узнаешь». Он услышал собственный голос, повторяющий рассказ Бена о Морин Барретт и человеке на корабле, который назвал ее миссис Джейкобс. Он увидел лицо Беделии, которая слушает его внимательно, но без признаков особенного беспокойства.

Это видение успокоило его. Благоразумие придало ему сил, и он решил утром поговорить с женой откровенно. Может, это причинит ей боль, но и положит конец всем сомнениям. Пребывая в твердом убеждении, что честный свет дня разгонит все ночные привидения, Чарли наконец заснул.

– Чарли, дорогой, – сказала Беделия.

Было почти одиннадцать, а Чарли так и не исполнил свое намерение рассказать Беделии все, что узнал от Бена. Он не забыл и не передумал. Первой мыслью, посетившей его, как только он открыл утром глаза, была мысль о данном себе обещании. Но Беделия проснулась поздно. Дожидаясь ее пробуждения, Чарли выполнил всю работу по дому. Домашние дела начали его раздражать. Он нервничал, постоянно посматривал на часы, обращал внимание на каждую мелькнувшую в голове мысль, на каждое движение собственных мышц. И все же он считал, что, прежде чем задавать жене вопросы, необходимо привести дом в порядок. Это придаст ему сил и поможет пережить эмоциональный хаос, который, скорее всего, воцарится в доме после их разговора.

В половине десятого Беделия позвала его, чтобы сообщить, что проснулась и готова завтракать. Температура понизилась, но ее мучил сильный кашель, и Чарли решил, что ей лучше оставаться в постели. Она надела красивую рубашку из зеленой саржи с расклешенными рукавами, расшитыми золотыми, черными и красными нитями.

– Чарли, дорогой, думаю, сегодня на завтрак я не прочь съесть яйцо.

– Хорошо, дорогая.

Когда он вернулся с подносом, она уже застелила кровать розовым муаровым покрывалом, убрала подушки под деревянный валик. Спальня напоминала театральные декорации, подготовленные для важной драматической сцены. Чарли решил, что позволит ей позавтракать, прежде чем начинать допрос. Он поставил поднос на столик у окна и разложил на мягком кресле подушки, чтобы ей было удобнее. Беделия ела медленно, глядя в окно и предаваясь мечтам между глотками кофе.

Снаружи мир искрился белизной. Чистый, нетронутый снег завалил все до самого горизонта. По обе стороны реки лежали обросшие сосульками черные камни. С крыши и оконных рам тоже свисали сосульки, ловившие солнечный свет и рассеивавшие радугу.