Кошки-мышки полностью

Когда Беделия рассказывала Чарли о своей жизни в новоорлеанской мансарде, Рауль Кокран казался ему настоящим, почти что живым. Ревность, которую Чарли испытывал к покойному мужу, была живым чувством. Но теперь эта ревность угасла. Факты, предоставленные Беном, убили ее, и Чарли оплакивал свою мертвую ревность, желая снова ощутить ее прилив.

– Ребенок, наш ребенок, я не должна была на это идти. Я решилась только потому, что так сильно люблю тебя, – глухо прошептала Беделия.

Увеличить сумму страхования предложила не она. Чарли сделал это сам, а не по просьбе Беделии. Когда она сообщила, что беременна, он увидел в ее глазах страх и понял, что она вспоминает о своем шатком положении. «Я увеличу сумму страхования», – сказал он, и ее глаза наполнились слезами благодарности.

Беделия снова принялась вязать. Теребя пальцами шерсть, она говорила:

– Как-то ночью, Чарли, в ванной… на двери висел твой старый халат, красный с серым… такой простой и некрасивый… но я сразу подумала о тебе, о том, какой ты простой и хороший, как мало ты заботишься о себе… и внезапно я подумала: почему бы не завести ребенка? С тобой, Чарли… – У нее так сильно дрожали руки, что вязание снова пришлось отложить, и она засмеялась неприятным, дребезжащим смехом. – Раньше я всегда боялась, но той ночью… глядя на этот старый, некрасивый халат… я поняла, что мне больше нечего бояться. Понимаешь?

Чарли не был уверен, что голос ему не изменит, поэтому только быстро кивнул.

– Ты рад?

Еще один короткий кивок.

– Я никогда не думала, что расскажу тебе об этом. Но ты не похож на других, Чарли, ты хороший человек, женщина может сказать тебе о чем угодно, и ты все поймешь.

У нее дрожал голос, глаза светились искренним чувством. Барретт был счастлив, когда жена сказала ему, что беременна, а Маккелви наверняка угощал друзей отменными кубинскими сигарами. Неизвестно, делилась ли Хлоя Джейкобс подобными тайнами с мужем, но Джейкобсу не требовалось вдохновение для увеличения страховки.

На сей раз, прежде чем спуститься вниз, Чарли плотно закрыл за собой дверь. Он позвонил доктору Мейерсу.

– Здравствуйте, Чарли. Я о вас думал. Пытался вчера вам позвонить, но с вами не было связи. Как вы себя чувствуете?

– Хорошо.

– Как пищеварение?

– Неплохо.

– Голова больше не кружится? Не тошнит?

– Я звоню по поводу жены, доктор.

– А что с ней?

– Хочу задать вам один вопрос. – Прежде чем снова заговорить, Чарли несколько раз прокрутил в голове нужные слова. – Видите ли, она заболела, у нее, я думаю, грипп. Я хочу знать… в ее положении это опасно?

– Пусть лежит в постели.

– Да, она в постели. Но я хотел узнать насчет… вам же известно, разумеется, что она беременна.

– Конечно. Я на днях ее осматривал.

– Осматривали! – У Чарли заколотилось сердце. – Значит, она и правда… То есть, доктор, с ней все в порядке?

– Разве она вам не сказала? В чем дело, Чарли? С чего вы так разволновались?

– Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке, – сказал Чарли.

– Я слышал, что будущим матерям приходят в голову безумные мысли, – рассмеялся доктор, – но у отцов я такие симптомы наблюдаю впервые. Ни о чем не беспокойтесь, Чарли. Ваша жена здоровая женщина, и не верьте, если вам скажут, что после тридцати это опасно. Вы могли бы завести еще двоих или троих…

Значит, Беделия беременна. Ложь, которую она говорила прочим мужьям, на сей раз не была ложью. Неудивительно, что она стала такой чувствительной. К ней вернулись призраки прошлых обманов и снова начали преследовать ее. Она лгала так часто, что правда пугала ее. Доказательством того, что Беделия не замышляла убийства мужа, была настоящая беременность, а также то, что анализ не выявил наличие яда в организме Чарли. Она носила под сердцем их ребенка, планировала их будущее. То, что показалось ему истерией, было спасательным тросом, за который она держалась с хрупкой, отчаянной настойчивостью. Она любила его.

– Боже праведный! – воскликнул Чарли, осознав всю иронию ее положения.

– Дорогой, почему ты так долго не возвращаешься? – послышался голос жены.

– Сейчас поднимусь, – пообещал он.

В спальню он вернулся не сразу. Ему нужно было привести в порядок мысли и обдумать ситуацию. На мгновение он представил, что его жена, возможно, действительно виновна. Допустим, в суде докажут ее невиновность. Сможет ли он в таком случае, подобно старому доктору, отбросить свои подозрения с такой же легкостью, с какой отбрасывают скальпель после операции? «Ваша жена здоровая женщина… Вы могли бы завести еще двоих или троих». Как можно в рождественскую неделю подозревать женщину в том, что она давала мужу яд, а в первую неделю нового года благословлять добродетельную жену и мать? Если на следующей неделе история Бена Чейни окажется неправдой, сумеет ли Чарли с такой же легкостью вернуться к прежней жизни?

Допустим, Бен ошибся, опирался на неверные улики, подозревал невинную женщину? Может быть, несчастная Беделия – всего лишь жертва чудовищного стечения обстоятельств? Может, Бен и вовсе никакой не детектив? Может, он хитрый безумец?