Кошки-мышки полностью

Эти счастливые мысли охватили Чарли ровно на тридцать секунд. Вздохнув свободно, он зашагал наверх, туда, где его ждала любимая жена. Но в следующий миг из темноты лестницы на него набросился призрак Уилла Барретта. Мокрые губы утопленника скривились в циничной улыбке. В глазах горело предостережение.

Много лет назад Чарли научился очищать разум от тревог так же, как перед сном чистил зубы. Он гордился своей способностью изгонять на ночь волнения, связанные с работой, и часто хвастался, что лучше всего ему спится во время критических ситуаций. Сегодня, пока он раздевался, полоскал рот антисептическим раствором и обходил дом, выключая лампы и обогреватели, он принял решение столь же твердо изгнать из головы мысли о Барретте, Джейкобсе и Маккелви.

Ему никак не удавалось заснуть. Но Чарли отказывался признаться самому себе, что спать ему мешал ужас, и делал все возможное, чтобы не позволить трем призракам войти в спальню. Откуда-то из недр дома послышался коварный ритм размером три на четыре.

– Дверь в подвал, – прошептал Чарли в темноту. – Я забыл закрыть ее на щеколду. Помню, что забыл.

Он вовсе не был в этом уверен, но в кровати было тепло, а по коридорам гулял сквозняк, и при мысли о том, чтобы спуститься в подвал, по коже у него забегали мурашки.

Он решил включить свет, чтобы рассеять иллюзии, которые пышным цветом расцветают в темноте, забыть о стуке, сосредоточив внимание на реальности. Он спал в старой спальне, и, когда глаза привыкли к свету, ему начало казаться, что он никогда не менял эту односпальную латунную кровать на кровать с пологом на четырех столбиках из вишневого дерева, которую делил с женой. Стену напротив украшала гравюра, купленная им в первый год обучения в Йеле. Стая диких уток застыла в вечном движении налево. «В ней есть движение», – объяснял Чарли матери, которая смотрела, как он вешает картину.

Подвальная дверь продолжала стучать. Взгляд Чарли переметнулся с летящих уток на книги на прикроватном столике. Он читал названия, и воспоминания о прошлом покидали его. Чарли знал, что мать мертва уже восемь месяцев, а эти книги выбрала его жена, Беделия. У Беделии был ужасный вкус. Чарли попытался отучить ее от Лоры Джин Либби, читая ей вслух «Французскую революцию» Карлейля. Поначалу она прилежно слушала, но потом призналась, что от хороших книг ее клонит в сон.

Чарли открыл первую книгу. Это оказалось именно то, чего он ожидал. Прекрасная героиня с развевающимися на ветру локонами заблудилась в джунглях. В отдалении – стук тамтамов. Чернокожий вождь как раз собирался силой вывести леди Памелу из лагеря, когда появился Сирил, чтобы спасти ее от судьбы, которая хуже смерти. Герой в одиночку сразился с ордой дикарей и одолел их, победила любовь, и в мужественных объятиях Сирила леди Памела посмеялась над воспоминанием о разлучивший их ссоре, которая произошла на теннис-пати, организованном коварной притворщицей Розамундой.

На Чарли произвели впечатление не столько невероятные добродетели и испытания героев, сколько их имена: Памела, Сирил, Розамунда. Не Мэри или Билл, не Пит или Джейн.

Морин. Хлоя. Аннабель.

А Беделия?

А ее отца звали Кортни Вэнс.