Кошки-мышки полностью

– Недалеко от Сан-Франциско. Я ведь говорила, что родилась в Калифорнии.

Она много чего ему говорила. Теперь он понял, что в ее лжи изредка случались проблески правды, но даже тогда ее все равно окутывал обман. Беделия не видела четкой границы между правдой и вымыслом.

– Ты любила Германа Бендера?

Она резко рассмеялась.

– Тогда зачем ты за него вышла?

Беделия посмотрела в окно. Телеги снова привезли рабочих. Горы снега по обочинам дороги все увеличивались. А рабочие подбирались к воротам.

– У него было свое дело, неплохой бизнес, и он не боялся жениться, – сказала Беделия, снова повернувшись к Чарли.

– Наверное, тяжело выходить замуж в семнадцать лет, когда ты не любишь мужа.

Ее губы шевельнулись, но она молчала. Она спорила сама с собой, оценивала реальность возникшего у нее в сознании образа и обдумывала, насколько разумно говорить об этом.

– Говори, Беделия. Я постараюсь понять.

Слова посыпались градом:

– Иногда он хорошо ко мне относился, а иногда ужасно. Он бил меня, и я падала на пол. Ты не знаешь, Чарли! Он был злой и бил меня, если я просила денег. Может, ты и в это не веришь? – Она прикрыла руками живот. – Я потеряла ребенка. Все из-за него.

– И ты получила тысячу долларов за то, что дала ему грибы.

– Нет! – воскликнула она. – Я не специально, честное слово, я просто пыталась приготовить ему дешевый ужин. Лишь после его смерти я узнала, что он застраховал свою жизнь на тысячу долларов, когда я сообщила ему о своей беременности.

– Мне трудно в это поверить, – сказал Чарли. – То, что он застраховал свою жизнь, говорит о проявлении заботы и мягкости. Похоже, он был рад, что у него будет ребенок. Сложно поверить, что он ударил тебя, беременную, так, что ты потеряла ребенка.

Она покраснела и стукнула кулаками по столу.

– Ты должен мне верить, Чарли! Ты многого не знаешь, потому что не знаешь людей с тяжелым характером. Муж всегда радуется, когда говоришь ему, что у вас будет первенец; растет в собственных глазах, узнав, что станет отцом. Так чувствовал себя и Герман, когда я сообщила, что беременна, вот только он был ужасно вспыльчивым. Когда он злился, то забывал, что я в положении. А потом, когда у меня случился выкидыш, он очень переживал.

– Ты могла бы родить другого ребенка.

– Если бы только Герман выжил, – с ханжеским видом сказала она.

– Или, может быть, ты бы предотвратила следующую беременность, ведь, судя по всему, ты знаешь, как это делается.

– Я узнала об этом позже. Тогда я была совсем зеленая, почти ничего не знала. Я узнала о таких вещах позже, намного позже.

– Ты знала о них, когда была замужем за Маккелви?

Чарли уже привык к выражению отрешенности на ее лице.

– Беделия! Посмотри на меня, – произнес он громким, властным голосом.

Она повернула голову, словно пациент, выполняющий указание гипнотизера. Ее глаза все еще были затянуты поволокой. Чарли потянулся к ней через стол, взял ее за подбородок, приподнял его и заставил повернуть лицо к нему. Вдруг она улыбнулась. Холод исчез из ее глаз, они снова искрились живостью, она улыбалась теплой искренней улыбкой.

Он почувствовал себя скотиной из-за того, что продолжал допрос.

– Так что с Маккелви? Ты была за ним замужем или нет?

– Я не помню.

Чарли уже не был уверен, что стоило винить Германа Бендера в припадках ярости. От чувства бессилия Чарли не мог обуздать гнев.

– Невозможно забыть человека, за которым ты была замужем. Думаешь, я настолько наивен, что поверю в подобное оправдание?

– Пожалуйста, не кричи на меня, Чарли. Я же не виновата, что забыла, верно?

– Какая удобная у тебя память! Сегодня утром ты говорила, что у тебя не было иных мужей, кроме меня и Уилла Барретта, и вдруг появляется этот Бендер.

– Герман так ужасно ко мне относился, что я часто забываю о нем.

Чарли покачал головой.

– Я не всегда помню неприятные вещи, – жалобно сказала Беделия, и, глядя ей в лицо, Чарли понял, что по крайней мере это правда.

И все же он терпеливо пытался привнести в ее рассказ некую упорядоченность и логику.

– Что ты делала после смерти Бендера?

– Я уехала.

– Куда?

– Ну, я жила в разных местах. Служила компаньонкой у богатой пожилой дамы, и мы много путешествовали. Мы ездили на модные курорты – Нантаккет, Бар-Харбор и Эсбери-Парк.

Чарли вспомнил, что Бен упоминал Эсбери-Парк как место ее знакомства с Маккелви.

– А там ты кого-нибудь встретила?

– Там я познакомилась с Гарольдом Де Графом. Я тебе про него рассказывала. Южанин, очень красивый и невероятно богатый, но больной чахоткой. Он влюбился в меня…

– Беделия, – устало перебил Чарли. – Я слышал эту историю. Мне нужна правда. Ты ведь обещала говорить правду.

– Да, дорогой.

– Богатая пожилая дама и чахоточный миллионер существовали на самом деле?

– Конечно, дорогой. Я же тебе рассказывала про эту даму. Она хотела оставить мне большое наследство, но ее родственники были против, особенно племянник. Ужасный мерзавец, а когда я отвергла его ухаживания…

– А что с Джейкобсом? – сердито перебил ее Чарли.