Кошки-мышки полностью

В общем зале снова стрекотали пишущие машинки. Слева, со стороны «Правды и любви», донесся смех. Наверное, Элеонор вернулась из студии. Знать бы, что ей сказала Лола и что она обо мне подумает… Сочтет ли напыщенным молодым дураком или восхитится человеком, который борется за свои права?

– Смотрите, я не хочу упираться тут рогом, – произнес я сдержанно. – Вы правы насчет курсов дистанционного обучения. Я не питаю иллюзий о назначении наших журналов…

– Назначение наших журналов, Анселл, – распространять правду в форме, привлекательной для публики.

– Разумеется, мистер Манн. Но реклама…

– Реклама обеспечивает нас финансированием. Со снижением финансирования снижаются тиражи, и мы уже не можем донести свои мысли до столь же широкого круга людей.

– Понимаю. И без проблем готов убрать шпильки в адрес курсов дистанционного обучения. Я просто напишу, что одна конкретная организация подобного плана была мошеннической и ее нельзя ставить в один ряд с аккредитованными образовательными учреждениями, которые рекламируются в наших неподкупных журналах.

Я тут же осознал свою ошибку. Юмор в любой форме ставил Манна в тупик. Он все понимал в буквальном смысле и даже намек на непочтительность к Ноблу Барклаю и его конторе воспринимал как личный афронт. Я поспешил сменить тему:

– Смотрите, мистер Манн, по части алкоголя ваши претензии безосновательны. Ну как мы можем в статьях делать вид, что алкоголя вообще не существует, если в трех наших журналах рекламируется спиртное?

– Вероятно, вы пропустили совещание, на котором обсуждался этот вопрос.

– Зато не пропустил статью в «Правде и здоровье», в которой говорилось, что вино за обедом в умеренных количествах является богатейшим источником витаминов и прививкой от желания выпить чего покрепче. А в следующем выпуске «Правды», насколько мне известно…

– Я не подозревал, что вы так хорошо знакомы с содержанием прочих наших журналов.

– Резкое изменение редакционной политики трудно не заметить. Смотрите, мистер Манн…

– Смотрите, Анселл. Я поражаюсь как вы, профессиональный писатель, допускаете настолько пренебрежительное отношение к языку. Вы предлагаете мне посмотреть. На что? Вам не кажется, что здесь гораздо уместней был бы глагол «слушать»?

Я почувствовал, что сейчас сойду с ума. С Манном невозможно было вести дискуссию, он всегда уходил от предмета спора каким-нибудь темным переулком.

– Ладно, слушайте, если вам так больше нравится. Я просто упомяну, что в бокале жертвы был алкоголь. Без уточнений.

– Вы полагаете, это будет соответствовать нашей политике строгого изложения правды до мельчайших деталей?

– Хорошо, я вообще уберу упоминания алкоголя, все равно это к делу не относится. Устроит вас такой вариант?

Он затушил сигарету и принялся катать окурок по пепельнице до тех пор, пока из него не высыпались все остатки табака. Тогда он смял пустую бумажку в шарик и бросил в корзину, а пепельницу вытряхнул в жестянку с крышкой.

– Не выношу запаха старого табака, – пояснил Манн, вытирая руки бумажным платочком, который извлек из ящика.

Затем платочек также отправился в мусорную корзину.

– Мы с вами говорили о статье, – напомнил я. – Рубрика «Нераскрытая загадка», убийство Уоррена Вильсона. Не забыли?

– Для меня этот разговор закончен.

– А для меня нет.

Здесь мне следовало сдаться. Я знал, что Лола права: я сражаюсь не за принцип, а за собственный авторитет. Но я все равно не хотел отступать.

– Компромиссы бессмысленны, Анселл. Нужно ли напоминать вам, что вы теряете время? Статья отвергнута. Вопрос решен.

Повисла долгая пауза. Манн хотел насладиться зрелищем моего позорного отступления. Однако я никуда не торопился. Кто такой этот Эдвард Эверетт Манн, чтобы меня выпроваживать? На секунду решимость моя поколебалась, и я чуть не сдался, но все же решил стоять на своем.

– Смотрите, Манн, – начал я и, видя его кислую мину, даже не подумал менять глагол. – Я предложил исправить все, что вызывает у вас возражения. Даже без авторских комментариев – которые, как я считаю, добавляют статье глубины, – мы предложим читателям что-то новое. Я внесу изменения и пришлю вам текст еще до обеда. Если вы сразу дадите добро, я смогу отправить номер в печать сегодня.

– А если я не дам добро?

– Номер все равно пойдет в печать. Придется мне, как редактору, взять на себя ответственность.

Манн встал. Сидя он выглядел незначительно – маленькая голова, узкие плечи. Но стоило ему подняться на необыкновенно длинные ноги, и он стал похож на стареющего мальчика на ходулях.

– Ну что ж, тогда нам ничего не остается, кроме как обсудить этот вопрос с мистером Барклаем. – Он поднял к губам микрофон интеркома. – Это мистер Манн. Очень срочно.

Из динамика ответил пронзительный женский голос. Через несколько секунд он прозвучал опять.

– Мистер Барклай примет нас немедленно, – проговорил Манн, улыбаясь, потому что босс не заставил его ждать.

Когда мы вышли в общий зал, стрекот пишущих машинок не запнулся ни на долю секунды. Дисциплина в присутствии Манна всегда была железная.