Кошки-мышки полностью

Он шел впереди – пастух, ведущий ягненка на заклание, конвоир, сопровождающий приговоренного к месту казни. У двери в кабинет Барклая он наклонился ко мне и прошептал, обдав запахом мятного ополаскивателя для рта:

– Приходило ли вам в голову, Анселл, что ваше упрямство может довести до беды?

Разумеется, такая мысль приходила мне в голову, однако я думал, что это будет потеря хорошей работы, а не трагедия, которая случилась из-за моего стремления во что бы то ни стало напечатать свою «нераскрытую загадку» в февральском номере.

В тот момент я не видел в истории Вильсона ничего из ряда вон выходящего. Убийство как убийство. Интерес представляло прошлое жертвы – то немногое, что о нем было известно. Никаких других причин любой ценой пропихивать статью в февральский номер и получать личное одобрение Барклая у меня не было.

У меня в архиве есть копия рукописи, и поскольку вокруг нее закрутилась еще более странная история, я включу ее сюда – именно в том виде, в каком отправил пятого ноября контрольному редактору и Ноблу Барклаю.

Вот она:

Выпуск: февраль

Автор: Джон Майлз Анселл

Нераскрытая загадка месяца

СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ НЕ БЫЛ РОЖДЕН

Тело нашли не сразу. Мужчина лежал лицом вниз в узком проходе между стеной и кроватью. Правая рука вытянута – очевидно, он упал, пытаясь схватить телефонную трубку.

Его обнаружили в девять утра в понедельник четырнадцатого мая тысяча девятьсот сорок пятого года. Тело пролежало с вечера пятницы, потому что в субботу горничные и посыльный увидели на двери знак «не беспокоить».

И в воскресенье, и в понедельник знак оставался на месте. Горничная поставила в известность кастеляншу, кастелянша позвонила дежурному администратору, дежурный администратор сообщил управляющему отелем, мистеру Фредерику Семплу. В сопровождении администратора, кастелянши и горничной мистер Семпл подошел к двери номера-люкс 3002-4. Прежде чем воспользоваться ключом, мистер Семпл звонил в электрический звонок, стучал и звал жильца по имени. Когда ответа не последовало, мистер Семпл со свитой вошли в номер.

Задернутые шторы не пропускали в комнату солнечный свет. Горели три лампочки под шелковыми абажурами. Гудел мотор телеграфного аппарата – машина работала вхолостую, остаток ленты упал в приемную ячейку. Подушки были свалены в угол широкого дивана, рядом стоял журнальный столик, на нем были сигареты, пепельница, французский бренди и недопитый коньячный бокал.

Из гостиной короткий коридор вел в ванную и спальню. На тумбочке у заправленной постели лежали очки в роговой оправе, томик рассказов Саки и золотые часы, остановившиеся в пять двадцать.

Стол в дальнем углу комнаты был перевернут, портативная пишущая машинка валялась на полу кверху ногами, как беспомощное животное, кругом рассыпались карандаши, ручки, бумага и листы копирки.

А между кроватью и стеной с пулей в спине лежал сам обитатель номера.

Час спустя мистер Семпл, содрогаясь от пережитого шока и мыслей о том, как воспримут этот скандал владеющие отелем банкиры консервативных взглядов, рассказал полиции все, что ему было известно о покойном.

Этого человека звали Уоррен Вильсон, и в том, как он жил, не было ни намека на грядущую насильственную смерть. В этом номере он прожил пять лет и три месяца и ни разу за все время не создал ни единой проблемы, какие нередко бывают головной болью для управляющих эксклюзивных отелей. Весь персонал любил Вильсона за щедрость и отнесся к его кончине как к потере друга. Большую часть времени Вильсон проводил в номере – читал в постели или слушал пластинки, лежа на диване.

Исходя из заключения коронера, пассивный образ жизни являлся следствием проблем со здоровьем. Вильсон был худ и бледен, а легкие его испещряло такое количество шрамов, что удивительно, как он вообще дотянул до смерти от пули двадцать второго калибра.

Гости у него бывали нечасто. Служащие отеля запомнили неких мистера Торнхилла, мистера Хеннинга и мистера Бендаса – джентльменов средних лет, разделявших увлечение Вильсона коллекционированием первых изданий. О его страсти к литературе свидетельствовали не только библиотека и выбор друзей, но и впечатляющее количество материалов для письма, рассованных по шкафам. О том, что страсть оставалась нереализованной, свидетельствовало отсутствие рукописи.

Судя по выбору книг на полках, Вильсон был человеком с тонким чувством стиля и, вероятно, перфекционистом, который мог написать три строчки в понедельник, добавить пару запятых во вторник, в среду одну из них убрать, весь четверг придирчиво перечитывать результат, в пятницу все яростно сжечь и провести субботу в мыслях о том, как продуктивно была прожита неделя.

В его жизни была женщина. Она приходила в отель нечасто и ни разу не регистрировалась у администратора, потому что всегда приходила вместе с Вильсоном после ужина в ресторане. Два мальчишки-лифтера утверждали, что она очень красивая, но так и не смогли определиться, блондинка она или брюнетка.