Отправитель: ЭДВАРД ЭВЕРЕТТ МАНН
Получатель: Нобл Барклай
Дата: 22.11.1945
Дабы зафиксировать наши возражения по поводу «Нераскрытой загадки» от февраля сорок шестого года, привожу аргументы против ее публикации:
1. Преступление не на слуху. Разве не было решено коллегиально, что главным критерием для выбора «Нераскрытой загадки» должна быть известность дела широкой публике?
2. Сатирический тон статьи. Издательский дом «Правда от Барклая» не ставит своей задачей поиск иронии в трагических событиях. Мы не позволяем себе уничижительным тоном говорить о вещах, на которые наши читатели смотрят иначе, нежели так называемые снобы. Мы не какой-нибудь «Нью-Йоркер». Нашу аудиторию составляют серьезные, думающие люди.
3. Фривольное отношение к алкогольным напиткам. Все редакторы должны строго следовать нашей политике в этом вопросе.
4. Неуместные шутки в адрес курсов дистанционного обучения. Автор текста явно забывает, что многие из наших прекрасных друзей и старейших рекламодателей – как раз организации, предоставляющие подобные услуги. Критика большой группы рекламодателей – дурной тон и неразумное с финансовой точки зрения действие.
Поскольку все эти замечания можно считать деструктивной критикой, мы сделали и конструктивные предложения, направленные редактору отдельной запиской. Копию записки вы найдете в приложении.
Приложение: служебная записка Джону Майлзу Анселлу.
Я смял листок и прицельно запустил в мусорную корзину.
Миссис Кауфман немедленно его выудила.
– Пойдет в архив, – сказала она.
– Вы же не ожидаете, что я восприму этот бред всерьез?
– А что вы можете сделать?
– Знаете, миссис Кауфман, хоть раз в истории «Правды от Барклая» редактор поборется за свой журнал.
– Но как же ваша работа, мистер Анселл?
– Думаете, я боюсь ее потерять?
– Как же сорок долларов, которые вы посылаете матери каждую неделю? – Миссис Кауфман улыбнулась. – Только причешитесь, мистер Анселл. И галстук поправьте.
Я резко повернулся и заключил ее в объятия. Она уже разменяла пятый десяток, и груди у нее были как огромные тыквы.
– Кауфман, старушка, вы у меня лучше всех! – Я от души поцеловал ее в губы.
– А ну прекратите эти глупости! Я все-таки порядочная замужняя дама.
Я причесался, поправил галстук, снял очки. Моя статья – хороша она или плоха – пойдет в февральский выпуск. Я намерен драться до конца.
Миссис Кауфман сунула мне мятую служебку.
– Вот это прихватите. И никогда не полагайтесь на собственную память, особенно здесь. Ладно, удачи вам, маленький Давид.
– Не волнуйтесь. Моя праща всегда со мной.
Едва я вышел в общий зал, как пишущие машинки перестали стучать. Все, разумеется, слышали мои высказывания о Манне и теперь затаив дыхание следили, как я открываю дверь в его кабинет. Я поднял голову, вскинул подбородок, расправил плечи, чтобы казаться выше. Велел себе: «Соберись, ты одержишь победу! Со щитом или на щите. Ты всегда умел завоевывать симпатии, Джон Майлз Анселл. Тебе для этого не нужно играть на пианино и говорить по-французски. А вот Эдварда Эверетта Манна все на дух не переносят – все, кто молод, здоров, умен и прав».
– Доброе утро, мистер Анселл, – приветствовала меня секретарша. – Вы к мистеру Манну?
– Нет, милая, я к вам. Пришел просить вашей руки. Согласны ли вы меня осчастливить?
Девица поджала бледные губы. Она никогда не смеялась моим шуткам. Анемичная, не особенно умная. Говорили, она приходится Барклаю четвероюродной сестрой. Все-таки наша редакция – рассадник кумовства, куда ни плюнь, везде чьи-то бедные родственники.
– Мистер Манн сейчас занят, но скоро освободится. Не желаете присесть?
![Шестеро против Скотленд-Ярда [сборник]](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fimg.chitka.online%2Feboox-media%2Fcovers%2Fb0f0f1337507dbc475021c4eb62baa76.jpg&w=828&q=75)
