Кошки-мышки полностью

В пять минут первого Эллен закрыла машинку и вышла из редакции. По городу ходили слухи, что сегодня из Нью-Йорка должна приехать мадам Шуман-Хайнк[40], чтобы посетить семью музыкантов, недавно купивших здесь дом. Редакция газеты находилась всего в трех кварталах от железнодорожной станции, однако сильный ливень вынудил Эллен проехать их на трамвае. Дул неистовый ветер. От зонта не было никакого толка. Ветер трепал женские юбки, вздымая их высоко над обувью, но нагловатые лоботрясы, которые обычно стояли на углу улиц в надежде хоть мельком увидеть рифленый черный чулок, попрятались теперь в барах и бильярдных.

На вокзале пахло резиной, влажной шерстью и паром. Эллен стояла у залитого ливневыми потоками окна, разглядывая пассажиров, приехавших из Нью-Йорка. Шуман-Хайнк ни с кем нельзя было спутать. Вдруг она заметила, как по мокрому от дождя перрону бежит Бен Чейни, и подумала, уж не набраться ли ей храбрости и попросить его отвезти ее домой. Но когда она увидела, что он встречает женщину, храбрость вмиг улетучилась, и Эллен отступила в темный угол, чтобы, покидая вокзал вместе со своей спутницей, Бен ее не заметил.

Под проливным дождем Эллен поспешила назад к трамваю. Поездка заняла всего десять минут, но показалась ей бесконечной. Обед выдался еще хуже. Родители Эллен, школьные учителя на пенсии, любили порассуждать о высоком, и за столом запрещено было сплетничать. Как только приличия позволили Эллен удалиться, она позвала Эбби наверх и, плотно закрыв дверь в спальню, принялась описывать сцену, увиденную на железнодорожной станции.

На Эбби рассказ не произвел никакого впечатления.

– Ну и что в этом особенного? Если бы ты не пряталась и заговорила с ним, он бы наверняка представил тебя своей любимой крестной или тетушке, оставшейся в старых девах.

– Вот уж на тетушку она совсем не была похожа! Они так оживленно, с интересом беседовали, как будто их связывало какое-то важное общее дело.

– Ты же сказала, это была невзрачная дама средних лет.

– Я не имела в виду романтический интерес. Казалось, они были чем-то обеспокоены.

Эбби закурила, рассматривая унылую комнату Эллен. Когда они вместе учились в начальной школе и Эбби приходила к Эллен, чтобы поделиться тайнами, белая железная кровать стояла в том же углу, а стол и комод «Моррис» украшали те же самые шарфы и картинки. На стене висели выцветшие фотографии барельефного фриза Парфенона, Форума и «Давида» Микеланджело.

– Думаешь, он знал Беделию до того, как приехал сюда? – спросила Эллен.

– До чего же ты подозрительная, – сказала Эбби. – В жизни не слыхала более злобных намеков! С чего тебе это в голову пришло?

– Его больше никто особо не интересует. Он в некотором роде увлечен ею. Разве ты не заметила, как он постоянно за ней наблюдает?

Эбби потушила окурок о блюдце, которое они специально для этой цели тайком пронесли наверх, и открыла окно, чтобы выветрился запах табака.

– А как же его свидания с другими женщинами? Чай с Люси Джонсон? Да и с тобой и с Мэри среди прочих?

– Таким образом он маскирует свои истинные намерения.

– Какое у тебя богатое воображение! Тебе бы бульварные романы писать.

– От природы я совсем не подозрительна, – сказала Эллен. – Поначалу я решила, что подобные мысли приходят мне в голову исключительно потому, что я до сих пор испытываю ревность к Беделии. – Эллен было нелегко это признать, но она решила говорить начистоту, поэтому, стиснув зубы, продолжала: – Ты ведь знаешь, я изо всех сил пыталась заставить себя полюбить Беделию и доверять ей, и у меня бы это получилось, если бы не ее шашни с Чейни.

Эбби грелась возле каминной заслонки. Струя горячего воздуха, попадая под юбку, раздувала ее, делая похожей на кринолин.

– Ты выбрала очень сильное слово. Ты и в самом деле веришь, что у Беделии роман с Беном?

– До такой низости я не дошла. – Эллен задержала взгляд на фотографии Чарли в обрамлении пальмовых листьев. Он был одет во фланелевый теннисный костюм и держал в руках ракетку. Волосы у него казались очень густыми.

– Лично я считаю, что Чейни в нее влюблен. Но ты не можешь обвинять в этом Беделию. Она относится к тому типу женщин, ради которых мужчины готовы умереть. – Эбби отошла от заслонки, и юбка тотчас опала.

– Умереть? Весьма романтично, не так ли?

– Ну, я слегка преувеличила. Я имела в виду, что Беделия – идеальная женщина для любого мужчины. Они влюбляются в нее, чувствуя, что она сама способна потерять голову. Беделия существует лишь ради своего мужчины, вокруг которого крутится вся ее жизнь. Одна она бы не выжила.

– А мы, видимо, выживаем?

– К сожалению, – вздохнула Эбби. – Мы с тобой, милочка, слишком далеко ушли от гарема. Ты сама зарабатываешь себе на жизнь, и тебе это нравится. У меня есть доход, и я неплохо живу одна. Мужчины нам не указ, и они не могут нам этого простить.

– Ну и пусть. Меня гарем никогда не привлекал, – раздраженно сказала Эллен. Она взяла у Эбби папиросу, сунула ее в рот и, поднеся к ней спичку, закурила.

Эбби наблюдала за ней сверкающими глазами. Раздался скрип лестничных ступенек, но Эллен не потушила сигарету.