Кошки-мышки полностью

– Ах, это. Да, конечно, ты нашел ее в моей сумке. Поскольку я думала, что ухожу от тебя, не имело значения, буду я ее носить или нет. Как видишь, дорогой, тебе не удалось исправить мой вкус. Мне все еще нравится эта искусственная жемчужина.

– Но ты говорила, что отдала ее!

– Ничего подобного. Я никому не отдавала это кольцо.

– Ты сказала мне, что отдала.

– Какая нелепая мысль!

– Послушай-ка, – едва ли не выкрикнул Чарли, – ты сказала мне об этом на Рождество. Я хотел подарить кольцо Эбби, а ты сказала, что у тебя его больше нет.

Она покачала головой.

– Я прекрасно помню, – настаивал Чарли. – Ты дважды это говорила. Еще и в тот вечер, когда мы ужинали у Бена…

– Нет! – перебила она. – Нет, я никогда такого не говорила. Ты сам это сказал. Теперь я вспомнила: ты сказал Бену и Эбби, что я отдала кольцо. Я тогда промолчала, потому что не хотела спорить с тобой на людях, особенно после столь лестного замечания Эбби, будто я не похожа на других жен. Мне еще тогда стало интересно, с чего ты это взял, и я собиралась поговорить с тобой, когда мы останемся одни, но ночью у тебя случился приступ, и я так испугалась, что у меня все вылетело из головы.

– Так и будешь стоять тут и уверять меня, будто не говорила в Рождество, что избавилась от кольца?

– Я не стою, – сказала Беделия. – Я лежу в постели, больная, и с твоей стороны очень жестоко убеждать меня, будто я сказала тебе нечто подобное.

– Я мог бы поклясться! – воскликнул Чарли.

– Ты, наверное, все это напридумывал. У тебя исключительно богатое воображение, Чарли.

Он не знал, что на это ответить. Может, она и права. Он был уверен, что Беделия сказала ему, будто отдала кольцо. Неужели это и правда всего лишь его воображение? Неужели его память ненадежна, правда – иллюзия, реальность – всего лишь плоды фантазии?

Один честный ответ на вопрос мог бы рассеять все его сомнения. Но Чарли неприятно было спрашивать жену о ее отношениях с Беном Чейни. Насколько счастливее он был бы, если бы приписал все свои подозрения чересчур активной работе мысли. На самом деле Чарли не желал знать правду и добровольно позволил невинному выражению лица Беделии смутить себя, а ее чарам – растопить сердце.

Ночью Чарли проснулся от ощущения, будто кто-то прикоснулся к лицу ледяными пальцами. Он спал в своей старой комнате, которая в детстве и пока были живы родители, служила ему спальней. Здесь же во время его болезни ночевала и Беделия. Она оставила на прикроватном столике свой платок, и, засыпая, Чарли чувствовал исходивший от него аромат.

Сейчас он снова ощутил этот запах, который показался ему сильнее, а его источник – ближе. Чарли решил, что и запах, и ледяные пальцы – всего лишь сон, и отвернулся к стене. Аромат рассеялся, но пальцы не отпускали его кожу, и сквозь затуманенное сном сознание он услышал свое имя.

Над кроватью склонилась Беделия. В одной руке она держала свечу, которую Чарли оставил зажженной у ее постели. Когда он уходил к себе в восемь часов, свеча была большая, но теперь почти вся выгорела, и остался лишь огарок длиной в полдюйма. С плеч Беделии соскальзывала белая ангорская шаль, по которой разметались спутанные темные волосы. В глазах полыхал тревожный огонь, который то гас, то разгорался с новой силой. На щеках алел румянец.

Как ни странно, в памяти Чарли тотчас всплыл голос доктора Мейерса и предостережение старика. Он отмахнулся от охватившего его ужаса, вспомнив извинения доктора, заставил себя проснуться, встал и твердым голосом спросил:

– В чем дело? Тебе плохо? Что случилось?

Беделия не могла вымолвить ни слова. Температура у нее, кажется, понизилась, но она выглядела обезумевшей от страха, словно загнанный дикий зверь. Она тяжело дышала, на шее было заметно биение пульса.

– Внизу кто-то есть, – наконец прошептала она.

– Это невозможно, – сказал Чарли.

– Я слышала, там кто-то ходит.

Чарли наклонился к ней и поправил шаль.

– Тебе не следует разгуливать по дому в такой холод, дорогая. Возвращайся в постель. Мы сейчас в полной изоляции. До нас никто не сможет добраться.

Она не вняла его словам, словно глухая, и простонала:

– Мне страшно. Здесь кто-то есть. – Она подалась к двери, прислушиваясь.

Чарли слышал шум реки, бегущей по камням, обычные скрипы и стоны старого дома. Он надел новый зеленый халат, который подарила ему жена, туго завязал пояс на талии, взял у нее из рук огарок и от огонька зажег еще одну свечу. Беделия вся сжалась возле кровати, наблюдая за ним.

Он направился к двери.

– Постой! Не ходи туда! – воскликнула она.

– Не говори глупостей! Я уверен, в доме никого нет. Просто спущусь и проверю, чтобы тебя успокоить. Возвращайся в постель и хорошенько накройся. Я нагрею воды для грелки.

– Я так люблю тебя, Чарли! Я умру, если с тобой что-нибудь случится.

Он отвел ее обратно в спальню, подоткнул одеяла. Она взволнованно смотрела, как он уходит, держа в руке подсвечник.