Кошки-мышки полностью

Мрачные мысли гуляли по кругу, еще больше запутывая его. К концу часа мучительных размышлений он знал не больше, чем в начале. И тут он вспомнил о саквояже и вышел на улицу, чтобы подобрать его. При обычных обстоятельствах Чарли ни за что не стал бы открывать сумку жены и рассматривать ее содержимое. Это было бы недостойным поступком мужчины, сродни вскрытию и тайному чтению писем жены. Однако у него было оправдание. Саквояж насквозь промок, и вещи покроются плесенью, если он не достанет и не высушит их.

В сумке Чарли обнаружил чулки, смену белья, ночную рубашку, тапочки, кимоно из черного крепа на бирюзовой подкладке и дополнительную блузку. Здесь же он увидел туалетные принадлежности, кожаную шкатулку, выложенную изнутри мягкой тканью, в которой Беделия хранила всякие побрякушки, и стопку расписаний судов компании «Кунард», «Уайт Стар» и «Гамбург-Америка». Эти брошюрки более всего встревожили Чарли. Они свидетельствовали о том, что идея бежать в Европу не была спонтанной и пришла Беделии в голову не вчера вечером за столом.

Чарли машинально открыл кожаную шкатулку. В ней лежали всякие безделушки из числа тех, что бережно хранят молодые девушки. В медальоне в форме сердечка он увидел глаза Беделии в обрамлении светлых локонов и удивился, что жена никогда не показывала ему этот портрет своей матери. В выцветшем лавандовом конверте лежали засушенная, рассыпающаяся роза и вишневого цвета перышко из плюмажа. Был там также миниатюрный японский веер, перочинный ножик с перламутровой ручкой и сломанным лезвием и круглая коробочка для таблеток с пустой этикеткой, наполненная белым порошком, похожим на тот, который жена использовала для полировки ногтей. Последней Чарли достал бархатную коробочку из-под кольца с гранатами, которое он преподнес Беделии на Рождество.

Он открыл ее. В коробочке лежало кольцо с черной жемчужиной в оправе из платины и брильянтов.

«Мы не можем подарить Эбби то кольцо, потому что у меня его больше нет. Я от него избавилась».

Чарли торопливо положил кольцо обратно и вернул бархатную коробочку в кожаную шкатулку. Потом собрал брошюрки с расписанием и сложил их вместе с остальными безделушками жены.

– Ты зол на меня, Чарли?

Он задернул шторы. Свет его нервировал. Он не хотел смотреть на Беделию и не хотел, чтобы она видела его лицо.

– Поговорим об этом позже. Как ты себя чувствуешь?

– Я сильно простудилась.

– Да. Тебе придется полежать в постели.

Темные волосы обрамляли овал ее бледного лица. Она тихо застонала.

– У тебя что-то болит?

– У меня болит в груди. Но я сама виновата. Я дурно себя вела и заслужила наказание.

Она ждала, что Чарли выскажет свое мнение по поводу ее «дурного поведения», как она с легкостью назвала свою совершенно ненормальную выходку. Чарли вообще не мог говорить. Он притворился, что занят ручкой обогревателя, и отвернулся лицом к стене.

– Чарли!

– Да?

Она прошептала глухим голосом:

– Бен с тобой не связывался?

Чарли повернулся. Он все еще находился возле обогревателя и раздраженно смотрел на жену. В голосе его прорезались новые грубоватые нотки.

– Нет, и вряд ли в ближайшее время свяжется. Дорогу замело, электричества нет, телефоны не работают.

– Ох! – сказала Беделия и, обдумав услышанное, тихонько рассмеялась. – Снежный занос, Чарли! Нас занесло снегом?

– Да.

– Помнится, в школе мы учили стихотворение про семью, которую занесло снегом. Ты его знаешь, Чарли?

Он не мог говорить. Беделия пыталась восстановить их прежние отношения, делала вид, что не было никакой попытки бегства, никакой лжи, никаких вопросов без ответов.

– Наверняка знаешь, – настаивала она нарочито веселым голосом. – Ты так хорошо знаешь поэзию, Чарли. Кажется, его написал Лоуэлл.

– Нет, Уиттиер.

– Ох, ну конечно, Уиттиер! Мне бы твою память, дорогой.

Он косо посмотрел на нее и увидел, что она улыбается, пытаясь очаровать его. Будто не произошло ничего из ряда вон выходящего, будто вчера вечером они спокойно легли спать и утром проснулись рядышком в одной постели.

– После завтрака я хочу задать тебе несколько вопросов, Беделия.

Она села в постели.

– Да, конечно, дорогой. Но сначала надо позавтракать, я голодна. Пожалуйста, раздвинь шторы.

На ее щеках снова появились ямочки, глаза блестели, кожа приобрела обычный кремовый оттенок. На щеках играл румянец. Она слегка раскраснелась от жара, но это сделало ее еще красивее.

– А что Мэри? Не вернулась?

– В такую бурю? Нет, – сказал Чарли. – Ее, наверное, замело снегом на ферме Блэкмана.

– Вместе с ее молодым человеком, – рассмеялась Беделия. – Надеюсь, она воспользуется этим шансом.

Затем улыбка сошла с ее лица. Она нахмурилась и втянула щеки, вспомнив о домашних делах. Если Мэри нет, а сама она больная лежит в постели, кто же будет кормить Чарли и убирать дом?

– Положись на меня, я обо всем позабочусь, – пробормотал он.

– Но ты не можешь сам делать работу по дому, Чарли.

– Почему нет? В контору я все равно в ближайшие дни не попаду.

– Мне не нравится, когда мужчина занимается хозяйством.