Он опять замолчал, и на этот раз длительная пауза закончила сеанс. Электрические разряды исчезли один за одним, остался только жар ладони Кремнева. Взгляд его стал обычным, теперь он совершенно точно смотрел Яне в глаза, но не торопился отпускать ее руку, будто пытался рассмотреть что-то еще в ускользающем сне. И Яна тоже не шевелилась, не отводила взгляд. Сама же видела только светло-карие, ореховые глаза с темными крапинками вокруг расширившихся зрачков.
Наконец Никита Андреевич выпустил ее ладонь и отвел взгляд. Только тогда Яна почувствовала, что футболка прилипла к спине, а волосы на затылке будто макнули в воду. Не то от волнения, не то от горячей кремневской руки. А ведь в процессе даже не обратила внимания!
— Это все, больше ничего не вижу, — первым прервал молчание Никита Андреевич.
Все зашевелись, разминая затекшие конечности, будто этот странный сеанс связи длился как минимум час, а не несколько минут.
— И у кого какие мысли? — первым поинтересовался Алексей. — Кто будет третьей жертвой?
— Меня больше всего впечатлила новость, что вокруг жертвы тесное пространство, мало воздуха и пахнет влажной землей, — призналась Лера, передернув плечами. — На гроб похоже.
— Думаешь, жертву похоронят заживо? — уточнил Алексей.
— По описанию складывается такое ощущение.
— И бешеный страх в это отлично вписывается, — тихо заметила Яна.
Странно, пока Никита Андреевич заглядывал в ее голову, описывая то, что увидел и почувствовал, она не боялась, а теперь снова вспомнила сон. И страх, пусть не такой всеобъемлющий, опять вернулся. Наверное, это почувствовали и все присутствующие, потому что теперь Саша совершенно точно придвинулся ближе и успокаивающе погладил ее предплечье.
— Но как тогда быть с сердцем? — задался справедливым вопросом Саша. — Это типа маньяк потом выкопает жертву, чтобы забрать сердце?
Алексей неуверенно покачал головой.
— Само по себе захоронение заживо уже дикая редкость. А предположить, что маньяк потом случайно откопает именно это тело…
— А если не случайно? — настаивал Саша.
— Что ты имеешь в виду?
— Если маньяк знал, что в гробу живой человек?
В комнате повисло недолгое молчание, которое первым прервал Никита Андреевич:
— Это может быть в двух случаях: во-первых, если он сам же и закопал. Например, в качестве устрашения. Но версия слабая. Раньше он такого не делал, да и зачем? Другой типаж. Он заходит молча, ничего не говорит. Андреева не слышала от него ни слова, иначе я бы тоже услышал. Колет снотворное, а затем вырезает сердце. Акции устрашения не по его части. Вторая версия: если он просто знал, что хоронить будут живого человека. Если он сам и сказал, что человек мертв, зная, что тот жив. Например, заранее вколов ему очень сильное снотворное, практически ввел в кому или летаргию, кому как больше нравится.
— Намекаешь, что наш маньяк — патологоанатом? — уточнила Лера.
— А что, хорошая версия! — согласился Алексей. — Вписывается в предположение о том, что убийца — врач. Мы рассматривали в основном кардиохирургов и трансплантологов, но вы же отлично умеете вырезать органы, не так ли?
— Получше некоторых кардиохирургов, — не стала спорить Лера.
— Сможешь составить нам список всех патологоанатомов и судмедэкспертов?
— Лосев, ты в своем уме? У нас не такой маленький город, я не могу знать всех. А если учесть, что первую жертву грохнули в соседнем городе, то и дважды.
Алексей заметно сник, и Лера сжалилась:
— Но я как минимум могу составить список всех учреждений, где работают паты и судебники. А также отметить тех, кого знаю лично. С остальными уж сами выясняйте.
Алексей обрадовался и такой помощи.
— Подождите, — прервала их разговор Яна. — А разве можно похоронить живого человека? Как же вскрытие?
— В некоторых случаях вскрытие не проводится, — пояснила Лера. — Например, когда человек тяжело болел, диагноз известен и причина смерти сомнений не вызывает.
— Но тогда, наверное, и в морг не забирают?
— Не забирают. Но если человек уже был в больнице, провел там меньше суток, тогда и вскрытие не делают, и в морг спускают.
— К сожалению, всех смертельно больных мы не отследим, — покачал головой Алексей. — А вот судебников, пожалуй, из списка подозреваемых можно исключить. Если уж тело попадает к судебнику, то от вскрытия не отвертишься.
— Если только оно не проводилось исключительно по документам, — заметила Лера. — Тело родственникам отдают уже одетым и причесанным. Кто знает, что там под одеждой?
Алексей вздохнул.
— Ладно, возвращаем судебников в список. Кстати, тогда следует более плотно приглядеться к Сарышеву.
— К Сарышеву? — переспросил Саша. — Это кто?
— Судмедэксперт, который проводил вскрытие Серегина. Мы просмотрели видеозаписи из его кабинета. Никто, кроме него, не входил и не выходил. Значит, если кто-то и мог поджечь тело Серегина, то только он.
— Но ведь следов горючего вещества не нашли, — напомнила Лера.
